Царица темной реки

(До этого, сразу после отъезда капитанов, мне столь же подробно рассказала об этой бабке и Катря.)

В общем, мы договорились, что через три дня навестим вдвоем шуструю бабку Лупендиху и вытрясем из нее все, что она за эти три дня успела узнать, – а узнать она могла немало из бродящих по деревне разговоров и слухов.

По всем раскладам, после того как я ушел от старшины, мне следовало бы немного успокоиться и смотреть в будущее с оптимизмом. Но что-то не удавалось ни то, ни другое. Как писал в одном из рассказов Аркадий Гайдар – и все хорошо, да что-то нехорошо…

Во все время нашего разговора я не мог отделаться от впечатления, что старшина Деменчук чем-то изрядно угнетен, но изо всех сил старается этого не показывать. А в сочетании с тем бесспорным уже фактом, что о каких-то здешних странностях он явно знает больше, чем говорит, не прибавлялось ни покоя, ни оптимизма.

Что ему мешает до назначенного нами совместного визита к бабке прийти к ней раньше и наказать, чтобы касательно некоторых вещей, ставших ей известными, держала язык за зубами? И что мешает Лупендихе по собственному почину о чем-то умолчать? Ясно ведь: у них тут сущая круговая порука, все, включая старшину и Катрю, о чем-то мне неизвестном, но безусловно существующем, молчат, как будто воды в рот набрали – воды из той самой реки, словно бы окруженной заговором молчания. Из Алесиной реки, неведомо почему так названной. Откуда при столь невеселых мыслях взяться спокойствию и оптимизму? Наоборот, тревоги и напряжения прибавляется, чему безделье, в коем мы пребываем, только способствует.

Минаев слово сдержал: часов около шести вечера дежуривший на рации Гафур принес мне обширную радиограмму – протокол вскрытия, как заверял приславший радиограмму Минаев, полный, без малейших изъятий, так что я изрядно попотел, продираясь сквозь дебри чисто медицинской терминологии.

И понял, что к разгадке нас эта бумага не приближает ни на шажок – хорошо хоть, в сторону не уводит…

Смерть сержанта Кравца наступила от совершенно естественных причин – заполнения легких водой, что вызвало остановку дыхания и паралич сердца. Проще выражаясь, человек утонул. Ни малейших признаков насильственной смерти. Никаких повреждений на теле, если не считать синячка-кровоподтека на левой стороне шеи, над ключицей, безусловно не способного причинить какой-либо вред здоровью. Вверху и внизу данного кровоподтека явственно видны следы зубов, несомненно человеческих (медики это никак не комментировали, может быть, из-за отсутствия соответствующего научного термина, но все и так ясно: это Алеся поставила ему засос). Находившееся в желудке количество алкоголя было способно вызвать среднюю степень опьянения.