Целитель и сид

Он подходит ко мне сзади и обнимает за плечи, а я прижимаюсь к нему и откидываю голову назад… На лицо падает седая прядь, полная старого горя.

— Почему ты не разбудил меня?

Он встал гораздо раньше меня, как делал долгие годы до этого. Чувствую себя неловко, проспав все утро, пока он занимался делами.

— Ты славно потрудилась вчера. Серебрянка хорошо себя чувствует и уже встала, а жеребенок высосал много молока и теперь точно выживет.

Щеки зарделись от незаслуженной похвалы — обычные лошадиные роды, это вам не человеческие. Но как приятно…

Эйвинд любит лошадей больше, чем людей.

Только меня, пожалуй, он ценит не меньше, чем свои конюшни. Я потерлась затылком о его грудь, устраиваясь поудобнее.

Какая-то смутная мысль не дает мне покоя.

От мужа не пахнет лошадьми. Он него совсем ничем не пахнет.

Я развернулась, вырываясь из объятий.

— Что с тобой, Твиг? — заботливо спросил этот северный медведь.

Седой и бородатый, мощный, с виду обманчиво грузный, он двигается легко, как танцовщица. Такого легко представить с секирой наперевес. Подозреваю, что так и было, хоть он не любил рассказывать о своем прошлом до переезда в Рэнс.

Странно. Сейчас я помнила каждую его черточку, хотя мне казалось, что я совсем его забыла за эти годы…

Что вообще происходит?!

Спальня исчезает, растворяясь в тумане. Я отчаянно барахтаюсь во мгле и окружающих тенях. Из каждой тени на меня смотрят чьи-то знакомые глаза…

Кто это? Кто я? И где я?

Пытаюсь ровно дышать. Это сон, надо только проснуться.

Осталось узнать, чей это сон.

Но сначала надо вспомнить.

Здесь и сейчас — я строю границы внутри собственного «я». Эта часть сна моя, так же как и воспоминания.

Что есть человек, как не воспоминания о его жизни? Без них он ничто.

Я обрушиваю тонкую стену между собой и воспоминаниями.

Взгляд расфокусирован, как у младенца. Я рассматриваю находящихся около меня людей, а они, в свою очередь, изучают и обсуждают мою персону.

— И что с ней делать? Она же отсталая. Обделалась под себя, — заметил пожилой узкоглазый мужчина, одетый в форму имперской гвардии. Он задумчиво поглаживает жидкую бороденку, глядя на меня.

— Вы не совсем правы, господин Лау… Я наблюдал такой случай несколько лет назад на лесопилке.

Один рабочий после травмы вернулся в детство, однако через год он более-менее восстановился, — возразил пожилой медикус, деликатно вернув одеяло на место.

Хватаю его за палец, крепко сжав в кулаке, и горжусь своим достижением.

— Хм…хм… — пожевал губами медикус. — Он получил удар бревном по затылку. Здесь же я не наблюдаю характерных признаков.

Он мягко освободил свою руку от моей хватки и еще раз приподнял мне голову, ощупывая затылок.

— Ладно. С этим все ясно, — отрезал гвардеец.