Цепи его души

— Не подходите, месье Орман. Не приближайтесь. Не приближайтесь, или я закричу. Может быть, в доме этого никто не услышит, зато услышите вы.

Он остановился, словно наткнулся на невидимую стену.

— Уходите, — попросила быстро. — Уходите, пожалуйста.

Находиться рядом с ним в одной комнате мне противопоказано, потому что после всего я думала о темных кругах у него под глазами и о том, как хочется сократить расстояние между нами. Как хочется просто забыть все, позволить себе упасть в эти объятия, и обнимать в ответ. Обнимать так отчаянно, что заходится сердце, но…

Но за этими дверями, в этом доме где-то ходит Камилла.

И ночь он провел с ней.

Эта мысль отрезвила, хлестнула пощечиной решимости.

— Уходите, — добавила уже жестче. — Я бы ушла сама, но я не могу выйти.

— Можешь, Шарлотта, — Эрик отступил на несколько шагов, достал из кармана жилета сложенные вчетверо бумаги. — Клетки больше нет. Это — соглашение о расторжении договора. Все, как ты хотела. Если не передумаешь до вечера, мы его подпишем.

От такого во мне кончились слова. То есть слова, может и были, но они отказывались складываться в предложения, хотя на косноязычие жаловаться не доводилось.

— Завтрак Сюин принесет сюда, — он положил бумаги на комод, скользнул взглядом по моему лицу. — Ты спрашивала, за что я прошу прощения. За все. За все, что тебе пришлось пережить из-за меня. Не только вчера.

Он смотрел на меня, но я молчала.

Молчала из последних сил, и только когда Эрик вышел за дверь, медленно опустилась на пол. Подтянула колени к груди, кусая губы и глядя на краешек своей свободы. Сложенная бумага раскрылась и теперь уголками нависала над полом, а я смотрела на них и думала о том, что мне с этой свободой делать.

Наверное, мне стоило написать миссис Клайз, как я и хотела, спросить по поводу мансарды, но писать мне не хотелось. Мне вообще ничего не хотелось, кроме как свернуться клубочком на кровати и жалеть себя до умопомрачения. Может, если оно (умопомрачение) случится, мне будет проще все это забыть.

Я несколько раз перечитала соглашение: в нем не было никаких подводных камней. По большому счету, в нем ничего особо не было. Только строки о том, что мы расторгаем договор по обоюдному согласию, и что не имеем друг к другу никаких претензий.

Ну да, разумеется. Желание свернуться клубочком чередовалось с желанием запустить в Эрика этим соглашением, а потом еще чем-нибудь потяжелее. Вместо этого я продолжала сидеть в комнате и смотреть на то, как по улицам Дэрнса проезжают немногочисленные экипажи и мобили (за все время «сидения» я насчитала от силы штук пять).

Дети с нянями потянулись к парку ближе часам к десяти, тогда как их родители, наверняка, еще спали. На выходные можно позволить себе безделье, особенно если ты аристократ.