Цепи его души

Лишь когда я сняла шляпку, и волосы рассыпались по плечам, лицо его вытянулось.

— Гилл, сегодня мисс Руа наша гостья, — подтвердила его догадку Луиза. — Распорядись, пожалуйста, чтобы накрыли стол еще на одну персону.

— Как скажете, ваша светлость, — когда лицо его становилось кислым и сморщенным, как вымоченный в спирте перец, морщины подчеркивали возраст дворецкого особенно ярко.

Впрочем, я и так уже поняла, что он из тех, кто судит по внешнему виду.

Ра́вно, как и то, что если бы не ее светлость, гнали бы меня отсюда пинками: это явно читалось в его глазах. До него мне сейчас не было малейшего дела, последние несколько недель и случившееся в театре научили меня, что не стоит обращать внимание на мнение тех, кто считает тебя недостойной (того, этого, потому, поэтому — нужное подчеркнуть).

Я с милой улыбкой вручила ему одежду и отвернулась, оставив дворецкого с его мнением за спиной.

— Пойдемте пока в гостиную, к камину, — Луиза кивнула, предлагая следовать за ней.

— Ваша светлость! — неожиданно воскликнул Гилл. Чувство было такое, что каждый раз, когда он обращается к Луизе и произносит «ваша светлость», у него нарывает язык.

 — Его светлость прислал посыльного, он задерживается в Парламенте. Просил передать, чтобы вы обедали без него.

— Вот как? Спасибо, — герцогиня подхватила юбки и направилась вслед за Хлоей и Арком.

Лавиния чуть посторонилась, пропуская меня вперед, и я невольно прислушалась к своим ощущениям. Сейчас разливающегося по венам тепла не было, но ведь я точно помню, что чувствовала его. Вчера, да и сегодня тоже. Не может же такого быть, чтобы мне почудилось? И если это не магия жизни, тогда что?

В уже знакомой мне гостиной было тепло, потрескивали угли в камине.

На диване расположился мужчина — нескладный, сутулый, он согнулся над разложенной на коленях газетой. Зажатая между пальцев сигара дымилась, длинные скрещенные ноги почему-то напомнили мне о кузнечиках. Сама не знаю, почему в голову пришло такое сравнение, но в следующую минуту уже раздалось легкое покашливание.

— Мне кажется, Майкл, или я просила вас не курить в гостиной?

Понимаю, почему: он подскочил в точности, как кузнечик, не зная, куда приткнуть сигару. В глазах мелькнуло раздражение, лишь на миг, тут же сменившись каким-то подобострастным выражением.

Сигара отправилась в пепельницу на подлокотнике, а мужчина шагнул к нам и поцеловал руку ее светлости.

— Простите, Луиза, я совершенно измотан всеми этими новостями, задумался…

Показалось, или руку она отняла чуть быстрее, чем того требовал этикет?

— Милая моя, вы отлично выглядите! — это уже относилось к Лавинии.

Он взял ее руки в свои и поцеловал сначала одну, затем другую.

Я чуток скосила глаза, и увидела, что Хлоя показывает ему язык.