Жестокие игры в любовь

Всё это так обескуражило, что Мика еле собралась с мыслями. Только когда он посмотрел на часы, она, нервно вздохнув, вымолвила:

— Я хотела сказать, что всё знаю. То есть знаю про то, что это не ты тогда распустил обо мне слухи. Я видела Соню. Она призналась. Я… — Мика снова разволновалась. Вспомнилась та пощечина и его отчаянный взгляд. Вспомнилось, как чуть позже он прибежал к ней домой. Какое у него было тогда лицо! С таким лицом срываются с мостов и крыш, потому что невмоготу жить дальше. Только она ничего этого не хотела в тот момент замечать, упиваясь своим горем. Сердце защемило, и голос дрогнул: — Если бы я знала… я бы…

В глазах зажгло.

Только бы не расплакаться у людей на виду! Она закусила до боли губу, пытаясь успокоиться.

— Да перестань, — отмахнулся он. — Столько лет прошло, чего вспоминать? Было и было, какая, в принципе, разница? Ну ладно, пока…

Он обошёл её, но Мика уже громче и увереннее — откуда только силы взялись — бросила ему вслед:

— Мне почему-то кажется, что Лёша тебе ничего не рассказал. Я тогда не пошла на свидание и потом оскорбила тебя, потому что он сказал, что ты на меня поспорил. Ну, что ты меня сможешь… что я с тобой пересплю.

Он остановился, оглянулся. Но смотрел не на неё, а куда-то в сторону. Ну хоть не показывал всем видом, что ему скучно и некогда.

Но, боже, как тяжело давалось каждое слово! И ком в груди никак не проходил.

— И я поверила… Прости меня… — в горле пересохло, и последние слова вышли хрипло и надтреснуто. Она облизнула губы, но в горле все равно першило от сухости.

Он неспешно перевёл на неё нечитаемый взгляд. Затем губы его тронула еле заметная улыбка.

— Да брось. Я уж и думать про то забыл. И ты тоже не заморачивайся.

Он направился к тому самому красному спорткару, сел и умчался. Мика лишь проводила его долгим растерянным взглядом, чувствуя, как сердце, которое весь их разговор бесновалось, теперь сжалось в тугой болезненный комок и как будто затихло…

45

Оторопь прошла, но накатила слабость. Мика даже на скамейку присела. Дома она сразу разрыдалась бы и выплеснула обиду со слезами. Но тут, на людях, приходилось всё держать в себе.

Она достала из сумки бутылку воды, купленную для бабушки, и сделала несколько жадных глотков. Сердце понемногу успокоилось.

Только бы не думать сейчас про эту дурацкую встречу с Колесниковым, не прокручивать в уме его слова, которые вроде бы ничего оскорбительного не несли, но, получается, то, что для неё было так важно, для него уже ровным счётом ничего не значит.

Ну и ладно, решила Мика. Больно, да, но она переживёт, и не такое переживала. Хотя на душе осела горечь.

К будничным делам её вернул телефонный звонок.

Звонили из кадрового агентства, где Мика недели две назад оставляла резюме. Пригласили подъехать, и она охотно согласилась.