Жестокие игры в любовь

Может, он просто не заглядывает в свою почту каждый день, внушала она себе. Может, он вообще сейчас занят, мало ли. Но сердце нервно трепыхалось и никак не успокаивалось.

Колесников и на другой день ей не ответил, но это было уже и неважно.

Промаявшись всю ночь в ожидание ответа от него, Мика уснула лишь под утро и, конечно, проспала почти до обеда. Вскочила, разбуженная в половине двенадцатого соседской дрелью, и впопыхах стала собираться в больницу.

Пока мчалась к остановке, думала: хорошо, что воскресенье, народу нет, уедет свободно. Но, как оказалось, нужной маршрутки тоже не было.

Она и забыла, что по выходным транспорт ходил плохо.

Уже минут двадцать она стояла у кромки дороги, вглядывалась с надеждой вдаль и… ничего. Точнее, всё не то. Не те маршрутки, не те троллейбусы, как по закону подлости. А прямо у обочины красный спорткар мозолил глаза.

Теряя терпение, Мика прогулялась взад-вперёд вдоль остановки. Мимо газетного киоска, мимо цветочного павильона… из которого вдруг вышел Колесников с роскошным букетом.

К лицу сразу прихлынул жар. В первую секунду она неосознанно отвернулась, пряча смятение. Но потом всё же подавила малодушное желание сделать вид, что его не заметила.

Повернулась, посмотрела на него, приказав себе не замечать цветы и не думать, кому он их купил. Она ведь хотела с ним поговорить, вот и предложит встретиться где-нибудь и всё обсудить.

Колесников сначала не смотрел на неё — разговаривал с кем-то по телефону и ослепительно улыбался. Но когда почти поравнялся с ней — бросил быстрый взгляд и кивнул в знак приветствия, однако явно собирался пройти мимо. Мика, шагнув, встала у него на пути, и ему пришлось остановиться.

Он удивился, аж приподнял брови.

Пожалуй, эта единственная эмоция, которую она прочла на его лице."

"Чёрт, почему в ответственный момент пропадают все умные мысли? Почему деревенеют руки, ноги, губы? Зато сердце скачет в груди, как обезумевшее.

— Женя, — выдавила она, — мне нужно с тобой поговорить.

Теперь он на миг озадаченно свёл брови к переносице, но согласился.

— Э-э… ну, хорошо, говори. Я слушаю.

Не здесь, не вот так, хотелось ей сказать. Но тут же представила, как он спросит: а где? И она промямлит: давай сходим в кафе? Иными словами, напросится на новую встречу с ним, словно на свидание.

Почему-то, когда она думала об этом вчера, это не казалось таким глупым и жалким, как сейчас. Но главное не это. А то, что по его взгляду или, может, по выражению лица, или по невидимым флюидам, исходящим от него, Мика вдруг чётко осознала — он не хочет с ней разговаривать. Он и согласился лишь из вежливости, стремясь при этом поскорее уйти. И если между ними когда-то раньше была стена, то сейчас — бездонная пропасть. И навязывать ему ещё какую-то встречу было бы просто унизительно.