Жестокие игры в любовь

Она просто негодовала, что ты, дубина, впрягся за новенькую, которая тебя при всех опустила тогда. Ну и я согласился, мол, ага, у неё вообще другой. Чего ты? Это ж правда. Сказал бы я ей или нет — какая разница, если она сама её видела с каким-то старым хрычом. Но вообще это ж просто капец! Ты, выходит, её зад спасаешь, а она тут же идёт и с каким-то старпером обжимается.

— В смысле, обжимается?

— Да, Сонька видела. По-хозяйски, говорит, облапал эту цацу, потискались прям там у ворот, потом сели оба и уехали.

Каждое слово Жоржика резало по живому. Вроде как он и сам уже иллюзий никаких не питал, а всё равно слышать такие подробности было нестерпимо.

Жоржик это заметил.

— Да не грузись ты. Забей на неё. Что, девок вокруг мало?

— Да кто грузится? — буркнул Женька. — Хреново просто. Горло достало. Температура под сорокет вчера была. Сбили, но, по ходу, опять поднимается.

— А это ты голый позавчера на улице сидел. Говорил я тебе… Ладно, пойду я, вдруг ты заразный. А ты это… лечись!"

"— И что там…? Прессовать за общество её будут? — спросил Женька сиплым полушёпотом, когда Жоржик собрался уходить.

— Да кому она нужна? Но общаться с ней, понятно, никто больше не захочет.

Следующие сутки слились в сплошной тягучий полусон-полубред, из которого он никак не мог вынырнуть. Температура зашкаливала и ничем не сбивалась. В конце концов, мама сдалась, вызвала скорую.

К вечеру четверга наконец его начало отпускать. Кожа покрылась липкой испариной, голова всё ещё казалась какой-то пластилиновой, но он хотя бы уже сумел разлепить веки. А позже даже сам дополз до ванной.

В пятницу, несмотря на слабость и мамины наказы «лежать», Женька уже слонялся по квартире, не зная, куда себя приткнуть.

Посидел в вк, узнал, что сегодня всех-всех призвали на родительское собрание под страхом разборок с директрисой. В чате класса по этому поводу бурлили и строили разные догадки.

«Ну что, на собрание вечером идёте?»

«Девочки, что-то я боюсь…»

«Народ, никто не знает, какая муха Лиду укусила? С чего она такой шухер подняла?»

«Может, из-за новенькой?»

«Точно! Может, новенькая настучала, что её типа обижают?»

«Она могла!»

«А что с ней?» — не удержался Женька и влез в беседу, хотя не собирался.

«О! Какие люди! Онегин! Ты там как? Что с тобой? Когда появишься?» — посыпалось сразу.

«Ангина. Через неделю, может. Так что с новенькой?»

«Да ничего особенного. Подразнили малость, чисто ради прикола»

«Никто её и пальцем не тронул!»

Но несмотря на заверения, в груди осела тяжесть.

Женькины родители на собрание поехали, как обычно, вместе, сразу после работы, и вернулись уже затемно. Он извёлся весь в дурном предчувствии, пока их дождался, места себе не находил.

Родители и впрямь пришли явно расстроенными. Особенно мама.