Жестокие игры в любовь

А ещё остро, до ломоты, хотелось увидеть её. Мику."

"На него и прежде, случалось, накатывала тоска, особенно в выходные или на каникулах. Но как-то более-менее удавалось отгонять эти мысли, забивать голову какой-нибудь ерундой и не зацикливаться.

Теперь же было ясно — тоска его не отпустит. Будет сжигать изнутри, выедать клетку за клеткой. И чем явственнее он осознавал, что вот сейчас точно всё, конец, бесповоротно, ни единого шанса больше не осталось — тем отчаяннее хотелось даже не быть с ней, а просто иногда видеться, общаться, как вот Ивлев.

Но ничего этого не будет. Она не простит его.

Никогда. Если уж он сам себя не простит, то она — тем более.

В дверь осторожно постучали, и в комнату вошла мама.

— Женя, ты спишь? — спросила шёпотом.

— Нет.

— К тебе пришла Соня. Проведу к тебе?

Первым порывом было сказать: пусть выметается ко всем чертям. До тошноты не хотелось видеть ни её, ни Жоржика, ни кого-то ещё из класса. Но сдержался, лишь рвано выдохнул — какая бы Соня ни была, что бы она ни делала, сплетню запустил именно он. Она лишь ухватилась и раздула.

— Ты пока вставай, одевайся, — и понизив голос до шёпота, добавила: — Но скажи ей, что вообще-то поздно уже…

Он натянул джинсы, и мама завела Соньку в комнату.

Из-за её плеча сделала ему какой-то знак глазами и удалилась, затворив дверь. Женька стоял, заложив руки в карманы, и смотрел на неё с нечитаемым выражением.

Соня сделала два шага и остановилась, не решаясь подойти ближе. Посмотрела на него с мольбой и отчаянием. Но что ему её отчаяние, когда у самого в душе полыхали пожары, низвергались вулканы и разносили всё в клочья торнадо.

Почти равнодушно он отметил, что Соня выглядела зареванной. На припухшем лице — ни грамма косметики.

Волосы, свисая спутанными прядями, закрывали левую сторону. На ней были розовые домашние штаны и из-под куртки, которую она сжимала у ворота рукой, выглядывала такая же розовая кофта. Пижама, что ли? Впрочем, плевать. Даже думать не хотелось, что там у неё произошло.

— Чего тебе? — спросил сухо, будто чужой. — Зачем пришла?

— Пожалуйста, Женя, — тихо промолвила она. — Не говори так со мной.

— Если честно, я вообще не хочу с тобой разговаривать. Никак и никогда.

С минуту она смотрела на него с невыразимой болью во взгляде.

Потом губы ее задрожали, поползли вниз. Вот только её слёз ему сейчас не хватало!

— Зачем ты это сделала? За что ты так с ней?

— Ты и сам знаешь, Женя. Я люблю тебя, а она… Пока она не пришла, у нас всё было хорошо. А она всё разрушила.

— Это ты разрушила. Её жизнь, мою, свою… Соня, чего ты добивалась? Я реально просто не понимаю, на что ты рассчитывала. Унизить её хотела? Ну, унизила. И что? Стало тебе легче?

— Я хотела, чтобы она ушла! Просто ушла! Вернулась туда, откуда приехала. Чтобы всё стало как раньше.