Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

 — Кто первый? — генерал уже хохотал, — Я, сынок, я! К окончанию у меня уже было трое детей.

Роберт с Мариной сняли крохотную квартиру недалеко от академии. Три раза в будни Роберт ночевал не в казарме. На эти дни поставили тренировки. В выходной по возможности участвовали в турнирах. Жить "дома" было удобно. Можно было заниматься тогда, когда он привык — поздно вечером. И не слушать ночью храп ещё сорока однокурсников.

Отношения с Мариной были странными. Она получила свой трофей. Став пани Тухольской, успокоилась. Детей она не хотела. Хозяйством не занималась почти совсем.

Её мама снабжала их холодильник готовой домашней едой. А что до любви… Роберт старался не задумываться. Он предпочетал мысль, что они сделали это, чтобы сохранить возможность танцевать.

Начальство быстро прочухало, что победами Тухольского можно отчитываться. С него взяли обещание выступать в Академии на всех официальных праздниках.

Уже три месяца у Збигнева Зимовского был роман с Беатой. В письмах. Каждый день он писал ей. Обо всем. Или почти обо всем. Его работа часто не могла быть предметом обсуждения даже с самыми близкими людьми.

Беата читала письма из Варшавы, как читают книгу о жизни.

Запоем. Перечитывала по несколько раз, улавливая новые детали, прослеживая логические нити, чувствуя нюансы и читая между строк. А между строк было больше, чем просто восхищение и ухаживание.

В их истории был пока один единственный поцелуй. На пороге Церкви Девы Марии. В глазах Беаты отражалось ясное небо. У Збигнева сбилось дыхание. Он позволил себе только коснуться губами тёплых девичьих губ. Ничего больше. Но стоило оторваться друг от друга, как изменились краски мира для обоих. Беата спрятала лицо у него на груди.

Збигнев прижал её к себе крепко.

Их письма были откровеннее разговоров. На бумаге было то, чего она бы не отважилась сказать в глаза. Читая утром перед работой очередное письмо из Гданьска, Зимовский уже знал, как поступит.

Получив разрешение на брак от вышестрящего начальства, в марте он поехал просить её руки. В мае Беата Торочинская стала пани Зимовской.

Свадьба сына посла вышла шумной и многочисленной. На ней было три скептически настроенных к этому браку человека.

Пан Михал до последнего сомневался. Его смущала и разница в возрасте, и быстрое изменение образа жизни дочери.

Збигнев Зимовский был назначен первым секретарём в посольство Польши в Болгарии. Беате предстояло сменить фамилию, страну, окружение. Все разом. В университете пришлось уйти на заочное.

Пани Магда Зимовская тоже была немало удивлена выбором сына. Она даже приняла бы в качестве невестки Сильвию Берлучи — дочь итальянского посла. Был бы, конечно, скандал, но это был бы равный брак. Сильвии двадцать семь. За плечами Сорбона и степень по политологии.