Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

Пока он будет на работе, Ирма подежурит.

Рейс был в Москву. Там в аэропорт приехала кудрявая девушка, оказавшаяся сестрой Виталия, привёзла малиновое и яблочное варенье для Беаты. Уже вечером Роберт поил её чаем, скармливая с ложки домашнее лакомство.

А когда она уснула, вышел на крыльцо в морозную уже почти зимнюю ночь и заплакал.

Трудное время и не думало заканчиваться. Рождество тоже прошло бы мимо, если бы не Ирма.

Она периодически налетала радостным вихрем на дом Беаты. И когда успевала? Четверо детей и работа. Но всегда в позитиве. — Ты такая…, - немного завидовала ей Беата.

 — Какая? — Светишься вся, как ёлка. — О, кстати про ёлку. Ты куда её будешь ставить?

Беата пыталась сообразить, где ёлка стояла в прошлом году. Махнула рукой в угол гостиной. — Только она где-то в кладовке. Потом найду. — Нет, слушай, у меня другая идея. Давай живую. Я видела сегодня в торговом центре. Они в кадках. Такие аккуратные. Потом можно будет посадить во дворе. — Я не знаю… Живая? У нас в Гданьске была живая. Пока папа ставил…

Ирма уже привыкла, что Беата легко расстраивается от любого воспоминания. Сейчас их было два.

Квартира родителей в Гданьске. И ей семнадцать. А потом радостный Леслав с горлом, замотанным подаренным Ксенией шарфом. Снова накатили слёзы. Беата устало опустилась в кресло.

— Бетя, ну ты чего? Пошли, ты обещала научить меня печь твое фирменное печенье с цукатами. Я привезла все, что по рецепту.

Так на час или два Ирме удавалось вынуть Беату из состояния отрешенности. Ради этого она поменяла график, чтобы не совпадать ни с Робертом, ни с Марком.

Януш Лишневский пыхтел, молча переставляя пилотов и бригадиров бортпроводников.

Ирма могла быть убедительной. Да и на Тухольского было грустно смотреть. Похудевший и серьёзный Роберт, сцепив зубы, работал без нареканий.

Вечером перед Рождеством Роберт прилетел из Афин. По дороге из аэропорта забежал в садовый центр. Там он заранее договорился о ёлке. Хозяин лично погрузил небольшое деревце в деревянной кадке. Пахло на весь салон так, что голова закружилась.

Роберт водрузил ёлку в центр гостиной. Помог Беате спуститься. Она ахнула. Села в кресло. Принюхалась.

— Я кое-что привёз. Больше всего он сейчас боялся, что его гостинец опять вызовет слезы.

Но нет. Повезло.

Бумажный пакет, который он бережно вынул из портфеля пах так ярко, что перебил даже аромат свежей хвои. — Мандарины? — Да, знаешь, сейчас в Греции сезон. Их продают просто на улице. Я не удержался. И вспомнил клубнику в Риме. Она тоже пахла вкусно.

Роберт несмело улыбнулся. Поймал полный благодарности взгляд Беаты. Он не будет сейчас никак на неё давить. Она его не гонит. Уже хорошо.

К шестнадцатому января — годовщине гибели отца и сына Зимовских Роберт готовился.