Ты мой закат, ты мой рассвет

И я… прошу тебя… пожалуйста… если это возможно… дать мне его.

Я снова прошу что–то дать мне, ничего не предлагая взамен.

Такая эгоистка, что противно от самой себя.

Молодому мужчине нужна нормальная здоровая женщина. Не только для секса — хоть это, наверное, почти самое важное — а чтобы проводить с ней время, чтобы она присматривала за ним, создавала уют и комфорт.

А тут я со своим «я не знаю».

Понятия не имею, что буду делать, если Антон скажет «нет». Если скажет «я от тебя устал. Очкарик» — сойду с ума. Если напомнит о моем предложении развестись…

Покалывает в области сердца, и я потихоньку, надеясь, что не подаю виду, сильнее прижимаю локоть к левому боку.

— Ты хочешь развестись. Очкарик?

Я прикрываю глаза, мысленно пытаюсь успокоиться четом от одного до десяти, но все время сбиваюсь: один, три, пять… девять, два, три, семь…

— Тогда у тебя есть время… жена. Только больше никакого телефонного молчания, договорились? Отвечай на мои звонки и сообщения, и, блядь пиши и звони сама! Я же не какой–то моральный урод, что ты боишься лишний раз позвонить. Я твой муж, писательница. Смирись уже, а то ну ей–богу как маленькая.

Киваю снова и снова, принимая и соглашаясь на все.

Счастье превращается в воздушный шарик и перекрывает гортань.

— Все, женщина, мне правда пора, а то ни хрена не выберусь. Я с отчаянием считаю его шаги.

Я хочу его увидеть. Мне сегодня — слишком мало.

— Антон! — На подземном паркинге голос эхом поднимается к бетонной крыше.

Муж оборачивается, вопросительно приподнимает бровь.

— Я приглашаю тебя завтра в кино. На «Звездные войны». Если пойти на сеанс в шесть, то успею потом отвезти тебя в аэропорт.

Господи, как же это глупо! Он устал, у него здесь работа, которая — я уже знаю — выматывает ему нервы и добавляет седин раньше времени, а я со своим детским «приглашаю в кино».

— Прости, — пытаюсь торопливо загладить свой глупый импульс. — Я эгоистка. Если теперь ты хочешь развод…

— Ты же в курсе, что твоего печального ушастого недоситха, скорее всего, в финале эпично выпилят? — спрашивает с насмешкой.

— Мы еще попкорн не купили, а ты уже спойлеришь. — Уже можно улыбнуться или буря еще не прошла?

— Это не спойлеры, это профессиональное.

— Я же романтическая натура, буду верить в лучшее.

Антон достает телефон, что–то там набирает и только через минуту говорит:

— С меня билеты, с тебя — обжорство.

— С тебя еще и большой носовой платок. — счастливо икаю я.

— Связался же на свою голову с ванильным единорогом, — делано ворчит Антон и добавляет, уже без улыбки: — Я остаюсь с тобой на выходные. Походим на свидания. Как сама захочешь.

— Ты идеальный, — снова икаю, на этот раз так громко, что, кажется, надо мной начинает хохотать собственное эхо.

— Только учти, жена.