Ты мой закат, ты мой рассвет

Наверное, если бы все происходящее сейчас в моей жизни я пересказал кому–то из своих холостых приятелей, он бы тоже не понял, какого хрена я на это подписался. Тем более, что с самого начала собирался просто устроить свою жизнь с хорошей девушкой на условиях максимально выгодного для нас обоих комфорта.

Еще один урок на будущее: не загадывать наперед и не планировать удобную жизнь.

Скорее всего, хорошо будет не с тем человеком, который вкусно готовит и налаживает быт.

Хорошо будет вот так: когда ни тебе нормального секса, ни сексуальной развратной малышки под боком, а домом и бытом занимается вообще посторонний человек. То есть, если очень грубо и условно, с появлением жены моя жизнь не стала проще. Она в чем–то вообще не изменилась, а в чем–то стала даже сложнее.

Но меня совсем не тянет паковать чемоданы и сбегать от такого «счастья» на другой континент.

Я, можно сказать, абсолютно счастлив.

Потому что теперь у меня есть большая плакса, скоро будет мелкая плакса — как я вообще это переживу?! — и целый кот, который успел вымахать во вполне себе сытую белобрысую ласковую и общительную заразу.

— Хорошо, женщина, поехали за приданым для… дочки.

Она всегда так сияет от счастья, что так и хочется оглянуться — не слепим ли мы окружающих?

— Только сразу договариваемся, Очкарик. — Смотрю на нее строго, и на этот раз совершенно серьезно, без наигранности, потому что слова проклятого доктора то и дело звенят в голове: это нельзя, то нельзя, и так тоже ни в коем случае! — Если тебе хотя бы покажется, что где–то что–то болит — ты сразу говоришь мне и мы едем домой. Даже если придется бросить все покупки в шаге от кассы.

Она перестает улыбаться и кивает с самым серьезным видом.

— Надеюсь, не врешь.

— Я сказала, что больше не буду тебе врать. Я держу обещание. Надеюсь, держит.

Не знаю, что буду делать, если в моей жизни снова появится кто–то с очередной правдой о Йен, о которой мне «случайно забыли сказать».

Глава сорок седьмая: Антон

На самом деле, хоть я и относился ко всему этому променаду скептически, уже через полчаса втягиваюсь и из пассивного наблюдателя превращаюсь в активного участника.

Сначала мы покупаем всякую мелочевку: кучу нарядов, смешных шапок, комбинезонов, мелких, как на куклу, платьев и носков. С ужасом беру парочку желтых с маленькими белыми бантами из атласных лент, натягиваю на большой и указательный палец и чувствую, как волосы на затылке становятся дыбом.

— Что такое? — Очкарик кладет в корзинку какую–то белую вышитую одежку и с паникой смотрит на меня. — Можно не брать их. если тебе не нравится.

Я молча перевожу взгляд с мелочевки у меня на пальцах на ее живот. И снова на носки.

Пытаюсь увязать одно и другое.