Ты мой закат, ты мой рассвет

За кофе в автомат, который видела у входа. Спрашивает, кому принести, и ворчит, что от количества желающих у нее просто отвалятся руки.

Мать Очкарика смотрит на меня с улыбкой и слезами одновременно.

Вот уж у кого нет проблем с выражением чувств.

Прикрывает рот ладонью, чтобы я не видел, насколько широко она улыбнулась.

— Господи боже, я теперь не знаю, как и жить. Буду ведь смотреть на тебя и представлять Асеньку.

Я развожу руками и обещаю, что когда настоящая Ася подрастет, то я обязательно дам ей разок над собой поглумиться и заплести мне бантики, если у нее это получится.

Со стороны может показаться, что мы все здесь немного не в себе.

Где–то в лабиринтах этого медицинского центра на грани жизни и смерти ходит моя жена. Где–то там, в прозрачном боксе лежит моя маленькая принцесса и отчаянно сражается за каждый вдох, изо всех сил цепляясь за жизнь маленькими беспомощными пальцами.

Ждем, когда перепадет порция кофе.

Как будто происходит что–то рядовое и повседневное.

А на самом деле мы просто слишком сильно боимся потерять тех, без кого наши жизни…

Хорошо, что мать возвращается и вручает мне стаканчик, а то бы меня снова скрутила паника. А глоток обжигающего кофе немного приводит в чувство, шарахая в мозг крепким горелым вкусом зерен.

Это самый херовый кофе, что я пил в своей жизни, но его вкус я запомню намного лучше самого дорого марочного коньяка.

Потому что именно этот вкус остается у меня во рту, когда к нам, в компании отца Очкарика, снова выходит доктор.

Он улыбается. Это вымученная улыбка словно через адскую боль, но шел к нам с таким лицом, если бы собирался сказать что–то плохое.

— Йен стабильна, — без предисловий и долгих киношных вступлений говорит он. Мы все одновременно выдыхаем.

— Завтра или послезавтра ее переведут в палату, и вы все сможете ее навестить. Но! — Каждому из нас он «дарит» строгий взгляд. — Не забывайте, что она еще очень слаба и на восстановление понадобится много сил. И ей сейчас как никогда нужна поддержка и вера, так что все слезы и сопли советую выплакать заранее, а к молодой мамочке пойти с улыбкой. И цветами, кстати.

У моего тестя такое лицо, что даже не удивлюсь, если скоро в этом центре появится какая–то новая дорогущая хреновина.

Глава пятьдесят первая: Йен

Когда я первый раз открываю глаза, их беспощадно режет яркий солнечный свет.

Кажется, если срочно не залезу под одеяло с головой — начну шипеть и гореть, как вампир, и превращусь в горстку пепла. Пытаюсь пошевелиться, но из меня словно откачали все силы и бросили на постель пустой и ни на что не годной тряпочкой. Вдруг, кому–то да пригодится.

Есть что–то живое и теплое рядом. Не сразу даже понимаю, что именно.