Ты мой закат, ты мой рассвет

Но сколько бы я не зажмуривал и снова не открывал глаза — чуда не происходит.

Все, что я считал когда–то важным, катится в тартарары.

Бесполезное, материальное, не стоящее ничего.

Я думал, что владею многим, что добился дохрена всего.

Но все это огромное «дохрена» — ничто.

Если Очкарик больше никогда не выбежит мне на встречу. — Сынок… — слышу, как будто сухонький женский голос. Не хочу поворачиваться. Это плохие новости. Не хочу ничего знать.

Прямо сейчас сойду с ума и останусь в той реальности, где все хорошо.

— Детку пойдем посмотришь. Я вскидываюсь.

Пожилая женщина в белом манит за собой.

Как в лабиринте, иду буквально на звук ее шагов.

Даю надеть на себя халат маску, чем–то обрабатываю руки. Как прилежный школьник — все по указке.

В маленьком отделении несколько прозрачных боксов. Я знаю, в котором лежит моя маленькая жизнь.

— Поговори с ней, — женщина трет меня по локтю и отходит.

Мир как будто схлопывается до размеров пятачка, на котором помещаемся только я и медицинский бокс.

Моя дочь такая крохотная.

Одежда, которую купила Йени, будет на нее просто гигантской.

Розовое сморщенное тельце.

Трубки, трубки, трубки…

Протягиваю руку, со страхом, дрожащим пальцем, притрагиваюсь к маленькой пятке.

Она крохотная, как ненастоящая.

Теплая, с тонкой кожей.

— Привет, принцесса. — Мужики не плачут. — Я — твой папа. Она как будто слышит — морщит маленький нос и ведет ручкой.

— Я буду защищать тебя от всех драконов, Ассоль.

Пока пытаюсь вспомнить хотя бы какую–то детскую сказку, женщина в белом снова трогает меня за локоть и уводит, приговаривая, что и так нельзя было. И что она работает здесь уже давно и видела разных младенцев, и что наша с Очкариком принцесса — сильная, хоть и маленькая, а раз закричала сама, то еще поборется.

Я просто обнимаю эту женщину.

Кажется, как родную мать.

— Ты молись, сынок, — говорит она. — За них обеих.

Когда в следующий раз открываю глаза — стою на улице под холодным тяжелым ливнем.

Руки дрожат и ноги тоже.

Мужики не плачут? Да пошло оно все.

Поднимаю голову туда, где надо мной почти черные грозовые облака. Никогда и ни разу не делал этого. Не знаю, как.

— Отче наш… сущий на небесах…

«Не забирай их у меня. Пожалуйста…»

Глава пятидесятая: Антон

Около десяти приезжают родители — гораздо быстрее, чем я рассчитывал их видеть, когда кое–как собрался с силами, взял себя в руки и позвонил сначала матери Очкарика, потом — моей. Не хотел, по подумал, что будет очень погано не сказать родителям обо… всем.

На этот раз они приезжают всем составом — родители Очкарика, мои мать с отцом.