Ты мой закат, ты мой рассвет

Догадаться, откуда нам на голову свалилась все эти радости жизни, совсем не сложно.

Я отставляю коробку в сторону, подальше, чтобы об нее никто не споткнулся.

— Спасибо, мам. — Целую ее в щеку. — Честно, даже не знал, что есть какой–то бабушкин сервиз.

— Он прабабушкин, — уточняет она. — Очень старый и использованный всего дважды. Постарайся сделать так, чтобы в таком же полном виде сервиз перешел и твоей дочери. Это очень ценная вещь.

— Йени будет в восторге. — Догрызаю яблоко. — Она обожает всякий винтаж. Для меня посуда — это просто посуда.

Да я и за матерью раньше не замечал привязанности к вещам. Даже странно, что она вдруг решила вспомнить о корнях. Но, видимо, пришло время, я повзрослел, обзавелся семьей и сединой и в целом стал достаточно «взрослым», чтобы вручить мне семейную реликвию.

— Подарки тестя и тещи? — Мать провожает взглядом посудомоечную машину — последнее, что грузчики втаскивают в дом.

— Я думала, ты решил быть независимым и не быть кому–то чем–то обязанным.

— Ма, я не обязан. Дом выстроил сам. и вроде неплохой дом. — До сих пор не могу поверить, что через пару лет вложенного труда и любви у нас будет свое почти что родовое гнездо. Очень даже нефиговое. Потому что тут в округе мы единственные, у кого дорожка к речке начинается прямо с заднего двора. — Тесть ко мне не лез, ничего не предлагал. Но я не могу запретить им сделать подарок на новоселье. Вернее, могу, но тогда мне пришлось бы вернуть и твой сюрприз. И выглядел бы я маленько истеричкой с комплексом неполноценности.

Мать слушает очень внимательно.

Ее молчание — это вообще ни хрена хорошего.

Но я нарочно делаю вид, что ничего не замечаю. Хочет что–то сказать — пожалуйста, но я нарываться не буду, чтобы потом не выглядеть как тот баран, который сам разбежался и сам разъебенел лоб об дерево.

— Я не хочу, чтобы… возможно… — Мать замолкает, улыбается и машет рукой, когда Йени появляется на крыльце и приветливо нам улыбается, разворачиваясь так, чтобы был виден мелкий Аськин нос. — Чтобы случилось так, что ты перестанешь быть хозяином в собственном доме. А эти подаренные диваны и столы, и все остальное стали поводом заявить о совместно нажитом имуществе.

Пытаюсь вставить слово, но она нарочно повышает голос.

— Я знаю, что у вас примирение, что вы многое пережили и очень люблю внучку, а тебе желаю только добра. Но я пожила больше тебя, Антон, и знаю, что самые грязные разводы случаются именно там, где люди вроде как жили душа в душу. Ты можешь быть уверен в своей жене, — она нарочно говорит это с выражением, подчеркивает, что это не самая лучшая идея, — но ты не знаешь, что творится в головах ее родителей. Знаешь сам, как у этих олигархов все устроено.