Ты мой закат, ты мой рассвет

Уверена ли я, что мне не нужна группа поддержки в этой необъявленной войне?

Нет, конечно, совершенно не уверена, но я не хочу вмешивать во все это лишних участников. Возможно, когда–нибудь я все–таки стану любимой невесткой, мы помиримся и все будет хорошо, а вот между бабушками Аси так и останется пропасть неприязни. Потому что им, в отличие от нас с Антоном, совсем не обязательно налаживать контакт друг с другом.

— Хорошо, только потому что ты просишь, — соглашается мама, но все равно не уходит без последней жирной точки. — Вера, это — не твой дом. И подарки принято отдавать с концами, не спрашивая, как с ними распорядились.

Я бы даже согласилась с ней.

Если бы это не был безумно красивый и старинный сервиз, который действительно важен для семьи моего Антона.

Глава пятьдесят седьмая: Йен

Когда мы остаемся вдвоем, стены кухни — а она у нас просто гигантская — как будто приходят в движение и начинают сходиться. Я все время держу в уме. что это происходит не на самом деле, а лишь в моем воображении. Нужно во что бы то ни стало не потерять связь с реальностью, потому что тогда у меня случится паническая атака.

И это совершенно не то, что я хотела бы показывать свекрови.

Она и так считает меня «нездоровой».

Я набираю в легкие побольше воздуха и тихо говорю:

Это искренне и от всего сердца.

Я никогда не цеплялась за вещи, хоть в моей жизни достаточно того, что я бы тоже хотела передать своей дочери, когда она подрастет или, когда тоже выйдет замуж и переедет к мужу. Или как там у них сложится.

Если вспомнить хотя бы ту коробку с елочными игрушками.

Антон не знает, сколько я над ними ревела, когда стало понятно, что человечество еще не придумало клей, который собрал бы их в прежнюю форму.

— Мне показалось, что будет отличной идеей поставить эту посуду на стол сегодня. На… первый семейный ужин в нашем доме.

— Это дом моего сына, — спокойно, все так же выдерживая ровный холодный тон, поправляет свекровь. — Он его построил сам, на свои деньги. Сам следит за строительством, сам недосыпал ночами, когда возвращался из командировок ночью, чтобы утром успеть приехать на участок и все проконтролировать.

Еще раз напоминаю себе, что в прошлом успела наделать дел и буду пожинать плоды еще очень–очень долго.

Но мне все равно неприятно, как подчеркнуто свекровь выставляет меня из жизни своего сына.

— Я очень ценю все, что он сделал, — пытаюсь улыбнуться, но со всего размаху налетаю рожей на каменную стену безразличия. Больше и пытаться не буду.

Вера Николаевна приподнимает бровь. Чуть–чуть, но этого достаточно, чтобы я почувствовала себя размазанной выразительным неуважением.