Ты мой закат, ты мой рассвет

— Поджимаю губы, потому что на самом деле хочу спросить совсем о другом.

— Они виделись, Йени. Они созванивались. Я забрал ее телефон. И если ты включишь голову и вспомнишь математику за первый класс, то сможешь посчитать.

Против собственной воли — посчитала.

— Нам нужно увидеться, Йени, — просит Вадик.

— Нет. Вадик, больше не звони мне. Я ответила на звонок только чтобы сказать: это наш последний разговор. Совсем последний. Ваши с Викой отношения меня не интересуют. И не лезь с этим дерьмом в мою жизнь!

Мужчина и женщина за соседним столом неодобрительно косятся в мою сторону.

— Куда ты летишь? Когда вернешься?

— Господи, ты слышал, что я тебе сказала? — стараюсь держать себя в руках.

— Они виделись, Йен! — орет Вадик. — Хватит быть слепой! Встреться со мной, просто посмотри на то, что я тебе покажу. Ты… все поймешь.

— Нет. — «Нет, нет, нет, нет!..» Он не может этого видеть, но я нервно мотаю головой.

— Если ты так уверена, что это невозможно, то почему боишься?!

Потому что помню то утро И машину.

И разбитые елочные шары на снегу.

Я немного отодвигаю телефон он уха.

Смотрю на экран, как будто там могут быть какие–то подсказки. Вдруг сейчас выскочит встроенная тайная функция распознания вранья в голосе и шепнет: «Он просто расстроен, это говорит гнев, это неправда». Но никаких подсказок нет.

Вика пообещала тогда, что заберет моего мужчину взамен своего.

Вика — с ее красивым лицом, красивым телом, умением завоевывать мужчин одним взглядом или улыбкой.

А мы с Антоном начали как партнеры.

Он был в своем праве, если бы захотел завести женщину на стороне. Потому что наш брак строился не на любви и клятвах верности.

Я сглатываю, снова прижимаю телефон к уху.

— Вадик, прости, но у меня будут очень напряженные выходные. Ты очень не вовремя позвонил.

— Йени, ты меня совсем не услышала?

— Я наберу тебя, когда вернусь. Постарайся, пожалуйста, не злоупотреблять ты сам знаешь чем.

Он как будто сдается: глубоко дышит, словно после быстрого бега. Что–то бормочет, но я не стараюсь разобрать слова. Мне кажется, он снова теряет себя. Как зимой, когда писал мне длинные сообщения об одиночестве, потерях и чувстве ненужности этому миру. Я поддерживала его как могла, потому что когда–то и сама прошла через подобное: мне тоже казалось, что этот мир сделал все, чтобы доказать мне, как я бесполезна.

— Ты очень дорога мне, Йени.

Это искренне. Я знаю Вадика достаточно хорошо, чтобы знать, когда он говорит правду.

Хотя, кажется, как раз он никогда мне не врал.

— Вадик, тебе нужна помощь специалиста. Я могу…

— Мне нужна только ты, — резко и нервно перебивает он. — Никто больше.

— Я позвоню, — отвечаю скороговоркой и заканчиваю разговор. Прячу телефон в сумку.

Не хочу об этом думать.