Ты мой закат, ты мой рассвет

Если она попросит остановиться — я смогу?

Если сделаю что–то не так — снова отгородится ладонью и своим этим: «Не притрагивайся ко мне?»

Оставляю машину на парковке.

До лифта идем просто рядом: она, двумя руками вцепившись в ремень сумки, я с ладонями в передних карманах джинсов.

Йени несильно вздрагивает, когда двери съезжаются, делая нас пленниками замкнутого пространства.

Я как раз у нее за спиной.

Шаг вперед, сокращаю расстояние до сантиметра.

Она напряженно приподнимает плечи, еле заметно поворачивает голову вправо. Заколка уже другая — какая–то тяжелая, с красными камнями в серебре. Но, как и предыдущая, немного съехала набок.

Притрагиваюсь пальцами к холодному металлу.

Малышка выдыхает со странным натянутым всхлипом, выразительно переступает с ноги на ногу и отклоняет голову назад, потираясь затылком.

Ты на что–то намекаешь, да?

Я думаю, что догадался, но мне пиздец, как не по себе, потому что… отголоски ее прошлого торчат в голове, словно мои собственные воспоминания.

А если испугаю? Перегну палку?

Запускаю пальцы ей в волосы.

Она «громко», всем телом вздрагивает, но не отстраняется.

Сжимаю волосы в кулаке. Наверняка это немного больно, но Очкарик снова издает тот самый стон, от которого у меня начинает отключаться терпение. Тяну ее на себя, чтобы запрокинула голову набок до выразительно натянутых под кожей мышц.

«Я хочу быть сегодня грубым, малыш».

Почему–то не могу сказать это вслух.

Дай хоть какой–то знак, что мне все можно. Так, как я хочу.

Доверься мне. Потому что я знаю, что с тобой делать.

— Я… хочу… — Она запинается от стыда, проглатывает желание, которые считает либо слишком пошлым, либо слишком шокирующим.

Ну на хрен эти куличики.

Мы взрослые люди, и она даже понятия не имеет, что я хочу с ней сделать, и что хочу, чтобы она сделала со мной.

— Я весь внимание, малыш. Говори, пока я не занялся твоим горлом.

— Да, — тихо выстанывает в ответ. — Пожалуйста, займись им. Мной. Господи, просто… выеби меня в рот… Хочу очень… Пожалуйста, пожалуйста…

Она такая охуенная, когда вот так — прямо, грубо, честно, но со стыдом по всем щекам.

Ладно, малыш, сама напросилась.

Путь до двери короткий и длинный одновременно. Я успеваю сосчитать шаги — целых семь.

Йени достает связку ключей, пытается справится с замком, но у нее так сильно дрожат руки, что в конце концов забираю ключи и делаю это сам.

Она отступает мне за спину, послушно заходит за мной в собственную квартиру.

Только чувствую горячее рваное дыхание куда–то чуть ниже затылка и напряженный шепот, который пытается разбавить шуткой.

— В каком–то очень бестолковом фильме я услышала цитату: «Я его так хочу, что не смогла бы вдеть нитку в иголку».