Ты мой закат, ты мой рассвет

Я хорошо «слышу» его крик о помощи в словах, что ему не хочется просыпаться утром, что он не представляет, как жить дальше и что кроме меня ему больше не с кем поговорить.

Мне стыдно, что из–за какой–то дурацкой фотографии я отодвинулась от человека, который в любую минуту может…

Внутри неприятно царапают притуплённые лекарством эмоции.

Это не больно, потому что больше похоже на попытку нарезать хлеб ножом в пластиковом чехле: чувствуется, неприятно беспокоит, но не может причинить вред.

Я: Прости, у меня вчера был загруженный день.

Я: Не обращай внимания на Вику она просто злится. Ты же знаешь, что у нее тот еще характер.

На самом деле после того, что она сделала, я считаю свою бывшую подругу редкостной сукой и тварью, но мне не хочется говорить об этом Вадику. Ему не нужны агрессивные эмоции.

Он отвечает почти сразу.

В: Помирилась с бывшим?

В: Уже не разводитесь?

Я: Не хочу обсуждать это с тобой.

Он сказал это уже несколько раз, постоянно извиняясь, что тревожит своими чувствами и говорит об этом не потому что хочет добиться чего–то в ответ, а чтобы не держать в себе, потому что не знает, как справляться с эмоциями.

И я не знаю, что говорить в ответ.

Потому что ни разу, ни единым словом или поступком не дала повод думать, что могу ответить взаимностью. И дело совсем не в том, что теперь в моей жизни есть другой мужчина. Вадик был другом задолго до появления Антона, и я никогда не видела в нем кого–то большего.

Это он о фотографии.

Я: Нет. И не буду спрашивать, потому что доверяю.

В: Очень напрасно. Самые близкие обманывают нас чаще всего.

Я: Да. и я обманула его первой. Закроем тему.

В: Он сейчас с тобой?

Я не успеваю ответить — и не успеваю подумать, хочу ли отвечать — потому что в дверях кухни появляется мой сонный майор.

Что–то тает во мне: мгновенно и безудержно.

Губы растягиваются в улыбку.

— Доброе утро, — сонно бормочет он, идя ко мне босиком. Обнимает одной рукой, прижимает бердами к столу и немного морщится, хватая с тарелки еще толком не остывшую вафлю. — Я еще не проснулся, если что.

— К ним есть кленовый сироп, — посмеиваюсь я, — и шоколадная паста с фундуком.

Антон качает головой, как будто я в чем–то провинилась и мне сразу становится неуютно.

Может быть, Вадик прав, и мне нужно спросить, почему они с Викой…

— Не нужно пытаться быть идеальной хозяйкой с обложки, малыш. — Антон упирается подбородком мне в макушку, медленно жует, и я снова счастлива. — Я бы съел и лапшу из пакетика, подумаешь.

— Мне совсем не сложно, сонный мужчина. Я хочу о тебе заботиться.

На самом деле во мне так много всего, что хочу делать с ним и для него, что становится немного страшно. Целый месяц я притупляла эти чувства, отгораживалась от потребностей, готовилась к шторму под названием «развод».