Ты мой закат, ты мой рассвет

Или это моя богатая фантазия? С чего бы ему улыбаться?

— Воскресенская, слушай, ну хватит меня пугать своим прикидом панночки в гробу, — пытается пошутить Денис, а потом, прослеживая мой взгляд, в наглую поворачивает голову. — Че за папик? Знаешь его?

Мой Антон, конечно, с сединой, но, блин, какой он к черту папик?!

— Это мой… — Я запинаюсь, чуть не сказав «муж».

Это будет просто нелепо. Я здесь со своим приятелем, с которым у нас просто дружеская встреча без подтекста, потому что ему просто не на чем вырасти, ведь я по–прежнему шарахаюсь ото всех на свете мужчин. А мой муж — вон там, за соседним столом, с эффектной молодой женщиной в облегающем платье и пиджаке, и сапогах на высоких каблуках. Она выглядит красивой даже со спины.

Вся эта сцена — очень неудачный ремейк из «Семнадцати мгновений весны». И у меня нет никакого желания объяснять Денису всю ее подложку. Потому что уже неделю я вроде как завязала с половиной своих «чудесных успокоительных» и меня уже штормит.

— Мне нужно в дамскую комнату, прости!

Срываюсь с места, только на рефлексах успеваю взять с собой сумку.

В туалете запираюсь и на несколько минут прилипаю к умывальнику.

Не помогает. Только щеки горят от холодной воды, как будто умываюсь жидким паром.

Дрожащими руками переворачиваю содержимое сумки вверх дном, чуть не плачу, потому что не могу найти нужную коробку с капсулами. Но она все–таки здесь, в кармашке на молнии, где обычно держу документы. Выдавливаю на ладонь свое «успокоительное», забрасываю подальше на язык и запиваю водой прямо из крана.

Она не подействует мгновенно, но эффект плацебо уже начинает действовать. Я знаю, что через десять–пятнадцать минут руки и ноги станут ватными, а на моих ужасно–прозрачных окнах в жизнь появится тусклый мыльный налет. Достаточно плотный, чтобы реальность хотя бы какое–то время была размытой и не такой пугающей.

В дверь уже настойчиво стучат, но мне все равно. Еще раз запускаю руки под воду, потом «прочесываю» ими растрепанные волосы и смотрюсь в зеркало: Денис был прав — вид у меня как у не очень свежего покойника.

— Это было в последний раз, — обещаю своему отражению.

Взрослые девочки должны решать проблемы по–взрослому, а не прятаться от них в мире розовых единорогов. Хотя очень жаль, что здесь нет ни намека на окно, а то бы сбежала без зазрения совести. Даже без пальто, в снег и мороз, как–то бы добралась до машины.

Лишь бы подальше отсюда.

Лишь бы не возвращаться в зал, где меня ждет любимый мужчина и его справедливый вопрос: «Ну и когда у нас официальное оформление разрыва отношений. Очкарик?»

Он будет ругаться, если скажу «никогда»?

— Ты все еще здесь? — слышу немного приторно–сладкий голос моей спутницы.

Она делает то.