Ты мой закат, ты мой рассвет

«Доброе утро, надеюсь, у тебя все хорошо, хорошего дня, сладких снов…» Я сажусь в такси, достаю телефон и просматриваю историю переписки. Две недели назад мы могли за день написать друг другу больше, чем я «набивала» в свою книгу в пик творческого угара. Но за последние пять дней нас словно откатило назад в каменный век.

Я знаю, что это просто жизнь и в ней не всегда есть место острым чувствам и постоянному надрыву. Да так и не должно быть, тем более у нас, потому что «мы» получились на взаимном желании покоя, уюта и комфорта.

Но мне плохо, когда вот так.

Тяжело объяснить словами состояние медленной спячки.

Как будто долго–долго сидишь в темноте, а потом распахиваешь настежь окна, сдергиваешь занавески и радостно захлебываешься солнечным светом. Дышишь новой жизнью, словно пьяная, и все время мало.

А потом что–то происходит. Не понимаешь, что и почему, но окна закрываются, зашториваются — и ты снова в анабиозе. В тишине и пустоте. Одна.

О том, когда приезжаю, я сказала Антону еще пару дней назад.

Он ответил, что ждет меня.

Я набралась смелости попросить забрать меня из аэропорта, потому что даже после двух месяцев добровольного одиночества и попыток освоить самоконтроль, мне страшно возвращаться в пустую квартиру. Как будто там меня поджидают все те проблемы, с которыми отчаянно сражалась много тысяч часов.

Он сказал, что очень занят на работе и если не выспится, то пустит насмарку все, ради чего убивался последние два года.

Я «улыбнулась» смайликом и сказала, что все понимаю и никаких проблем.

Не понимая и зная, что проблема есть. Моя, само собой, но она настолько огромная, что самой мне с ней никак не справиться.

Но кому нужна «неудобная и не понимающая» женщина?

Точно не уставшему и задолбаному на работе мужчине.

Дорога до моей маленькой съемной квартиры — тягучая, цвета праздничной иллюминации и под звук «Last Christmas» Джорджа Майкла, которая разносится из динамиков аудиосистемы.

Я не выпускаю телефон из рук.

И не даю экрану погаснуть. Делаю что угодно, чтобы он только не выключался. Боюсь — хоть это и против любой логики — что сообщение, которого ждут, как манны небесной, просто не сможет пробиться в «темный» телефон через хитросплетения лабиринтов сотовой связи.

Только мое болезненное желание.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Ты же можешь сделать для меня одно маленькое чудо. Я знаю, что можешь.»

Таксис помогает мне достать из багажника дорожную сумку. Вторая — маленькая и спортивная — висит у меня на плече.

Я знаю, что чуда не будет.

Но все равно зачем–то нахожу взглядом свои окна. Они не могут «гореть», потому что у Антона нет ключей.