Ты мой закат, ты мой рассвет

Здесь у Антона что–то вроде кабинета, и он не очень радуется, когда хоть что–то здесь, даже если оставлено в неподходящем месте, перекладывают на свое усмотрение. Поэтому я сюда захожу только чтобы протереть пыль, пропылесосить и открыть окно на проветривание.

Но сейчас мы с Верой Николаевной располагаемся на полу, и с ее молчаливого согласия я срезаю густо намотанный скотч с одной из коробок. Мы точно ничего здесь не нарушим, разве что немного отполируем пятыми точками красивый деревянный ламинат и сшитое из овчин покрывало.

В коробке, под грудой книг, старинных вещей, некоторые из которых есть и у моей бабушки, лежат те самые альбомы. Пара совсем–совсем старых, потертых и с потрескавшимися уголками. Мама Антона раскрывает первый — тот, в котором много пожелтевших фотографий. Листает, рассказывает, кто есть кто, откуда их семья получила такую «твердую» фамилию и истории, которые, как семейные драгоценности, должны переходить по наследству.

Потом очередь доходит до более современного альбома, с якорем на обложке «в матроску».

И там целое сокровище — мой майор на покрывале детской попой вверх, хмурый, сосредоточенный и совершенно голый.

Я тихонько хихикаю, прикрываю рот ладонью.

— Он очень милый, — отвечаю на вопросительный взгляд женщины, когда она перелистывает еще пару страниц. — Уже тогда с характером.

— Его и на руки было толком не взять, — кивает она. — Другие дети уснуть не могут, пока не устроишь им качку и землетрясение, а Татан сам засыпал. Я вообще не чувствовала, что у меня маленький ребенок. Тогда думала, что счастливая, а сейчас жаль, что не качала его чаще и не укладывала рядом в кровать.

— Татан? — Я снова хихикаю.

— Это он так сам себя называл. — Приятные воспоминания немного смягчаю выражение ее лица. — Еще говорить толком не умел, но уже требовал: «Татан хочет то, Татан хочет это».

Импульс, который врезается в мою голову, настолько приятный, что даже не пытаюсь его подавить. Беру телефон, захожу в телефонную книгу и переименовываю моего майора из «муж» в «Муж Татан». С красным сердечком в конце, которое не уберу ни за что, даже если… наш брак все–таки не переживет испытание характерами.

С улыбкой показываю свекрови свою выходку.

Только смотрит задумчиво и, наконец, со вздохом закрывает альбом.

— Йен, давай поговорим. Как мать, которая любит своего единственного сына и женщина, которая претендует на роль его жены.

Претендует на роль жены…

Потихоньку и даже тщательно прячу телефон в карман джинсов — так торопилась приехать, что даже не взяла хоть что–то из домашних вещей, чтобы переодеться — и удобнее усаживаюсь на колени.

— Я и есть его жена. — Вроде не сказала ничего криминального, но под ее выразительным взглядом чувствую себя воровкой.