Ты мой закат, ты мой рассвет

— Он никогда не был милым и нежным, Йен. И ты выбрала не того мужчину, чтобы вытирал тебе нос и менял носовые платки. Тебе не шестнадцать, чтобы не понимать элементарных вещей. Поэтому я скажу тебе то, что уже сказала ему: иногда лучше безболезненно порвать нитку вначале, чем по живому резать ножницами огромный шарф. Надеюсь, мы друг друга поняли? И очень хочу верить, что ты, как девушка разумная, не примешь эти слова лично на свой счет. Я бы сказала это любой другой женщине, которая бы, став женой моего сына, решала свои проблемы, а не занималась семьей и мужем.

То ли я слишком торможу с ответом, то ли свекрови он не нужен, но она спускается вниз в полной тишине.

А мне нужна пауза, чтобы взять себя в руки и побороть приступ паники.

Не хочу, чтобы Антон видел меня такой разболтанной и нестабильной, как бутылка газировки.

На счет до трех — глубокий вдох «животом». Наверное, моя мать тоже попыталась бы меня защитить.

На счет до четырех — задержать дыхание. Если бы я была матерью, возможно, я поступила бы так же, если бы кто–то не давал моему ребенку то, что я бы хотела, чтобы он получил.

На счет до трех — выдох тонкой струйкой через рот. Мне не на что обижаться, потому что я заслужила каждое слово упрека.

Когда слова превращаются в мантру, я понемногу прихожу в себя. Слышу, как Антон зовет меня по имени и, потерев себя за мочки ушей, натягиваю счастливую улыбку.

Спускаюсь вниз. Муж и свекровь что–то весело обсуждают. Антон замечает меня, делает шаг в сторону лестницы, но я успеваю проскочить на кухню до того, как он дотрагивается до меня хоть пальцем.

Тошнота сводит горло.

Не хочу, чтобы дотрагивался до меня. Даже смотрел или дышал в мою сторону.

— Йени? — вопросительно в спину.

— Ужин… Я не успела, извини. Ты не предупредил, что приедешь раньше. Все будет готово через пол часа.

Я делаю вид, что ничего не вижу и ничего не слышу.

У меня на всем белом свете только один человек, который может защитить мой разваленный замок и воскресить радужных овечек.

Глава девятнадцатая: Антон

Мать на ужин не остается. Говорит, что заехала только забрать вещи и просит, как всегда, вызвать ей такси. Пока Очкарик возится на кухне, мы собираемся и выходим на крыльцо. Впервые за черт знает сколько времени не валит снег и небо на удивление чистое, с огромными колючими звездами.

Пока я веду ее до горки, гуда приедет забирать такси, мать говорит о домашних делах, рассказывает, что у нее хорошие анализы крови и что в январе, сразу после праздников, ее прооперируют. Ничего серьезного — снова варикоз, с которым она пытается бороться уже который год. Но я все равно немного дергаюсь.

— Мам, у меня с десятого числа командировки почти без просветов до конца февраля. Может, перенесешь? Месяц роли не играет.