Ты мой закат, ты мой рассвет

Я мысленно прикладываю ладонь к лицу, как чувак из известного интернет–мема, и с опозданием слышу голос матери:

— Антон, то, что у тебя отрицательные тесты не означает, что через пару недель у тебя снова не начнется аллергия. Ты же помнишь про накопительный эффект? И что, когда у нас был Макс, с ним первое время тоже все было в порядке.

До Нового года остались считанные часы, недавно приехали родители жены полчаса назад — мои мать с отцом. Пока Йени со своими двоюродными сестрами — кстати, вполне вменяемыми, как оказалось — накрывает на стол, я помогаю матери разобрать привезенные ею угощения.

Пара моих любимых салатов и запеченная с какой–то душистой хренью буженина.

Кстати, мать Йени тоже ее привезла.

И я вот прямо жопой чувствую, что без битвы за первое место между свекровью и тещей сегодняшнее застолье точно не обойдется.

Радует только то, что мы с Очкариком уже договорились забыть о семейны; праздниках по крайней мере до Дня рождения ее отца. Отбудем «дни почета» и (чистой совестью забьем на всех болт с резьбой.

— Я понимаю, что твоей жене скучно сидеть дома, Антон, но это не повод…

— Мам, это я купил кота, — притормаживаю ее заботу.

Знаю, что она не со зла, но справедливости ради, особой любви к невестке в ней тоже нет. Как, впрочем, и ее матери Йени нет очень уж теплых чувств ко мне. — Моя была идея. И когда бьи Макс — я не делал анализы на аллергены. Это все же разное.

— Просто имей ввиду, если через какое–то время ты снова начнешь кашлять и задыхаться, и встанет вопрос о том, куда пристроить кота, на меня можешь не рассчитывать. Он слишком… странный. В руки я его точно по своей воле не возьму.

— Да не вопрос — впарю теще, — посмеиваюсь я.

— Все, тему с кошаком закрыли.

— Тогда самое время поговорить о ребенке, — тут же переключается она. И нг всякий случай прикрывает дверь на кухню. — Как у вас дела? Что говорит врач? Какой прогноз?

Я никогда не был маменькиным сынком, несмотря на то. что лет до двадцати моим воспитанием занималась только она. Отец зарабатывал и в общем даже не очень скрывал, что сын стал ему интересен только когда у того появились мужские проблемы, а не вытирание носа и помощь с уроками. Но как–то так сложилось, что у нас с матерью всегда были доверительные отношения, и она давала мне то, чего не мог дать даже отец — советы, как обращаться с женщинами.

Сначала дурацкие, когда еще думала воспитать из меня типичного благородного лося, позже, когда я самостоятельно встал на путь эгоиста и циника, ее советы стали, что называется, «в яблочко». А еще она никогда не лезла с ними без моего прямого вопроса.

Но я примерно понимаю, к чему приведет этот разговор, если я дам ему случиться.

Мать была бы плохой матерью, если бы не пыталась защитить единственного сына.