Тысяча жизней подряд

Было ли Фоксу легче прощаться с ней, зная, что скоро он снова увидит ее? Или ему каждый раз было одинаково больно? Я увидела эту боль в глазах Странника, хотя он и пытался скрыть ее за своими шуточками.

Состояние Арвин оставалось неизменным, и ближе к вечеру Ной снова застал меня у ее постели. Эмили принесла мне немного поесть в комнату, и только тут я поняла, что весь день ничего не ела. Проголодавшись, я набросилась на жаркое, овощи и картофель. После ужина Эмили собрала меня в оперу. Вообще-то мне совсем не хотелось туда идти. Казалось странным веселиться, в то время как Арвин умирала. Но, очевидно, это было только мое видение, и, в конце концов, эту жизнь уже нельзя было изменить. Меня терзали муки совести. Но я, причесанная и нарумяненная, сидела в ложе семьи де Грей в Лондонском оперном театре. Клэр, устроившись рядом со мной, рассматривала в бинокль остальных гостей. Рафик был с нами, но Фокс настоял на том, чтобы остаться дома.

Если бы он только мог, он ни на секунду не покинул бы Арвин, догадалась я. Но ему оставалось лишь сидеть в салоне и ждать конца. Доктор приходил снова, чтобы пустить ей кровь, но Фокс запретил это делать, чем немало разозлил Ноя, который хоть и согласился с отказом от процедуры, но прогнал Фокса из комнаты умирающей девушки. Я была благодарна Фоксу за то, что он избавил Арвин от этой пытки.

За моей спиной, у входа в ложу, Седрик и Клэр беседовали с какой-то другой парой. Меня де Грей даже не представил. Медленно, но верно это все выводило меня из себя. Я встала чуть более энергично, чем собиралась, и была рада, что мне удалось не споткнуться в моем ужасно неудобном платье. Не хватало еще, чтобы я грохнулась плашмя перед носом идеальной Клэр.

– Куда ты направляешься? – спросил Седрик, когда я промчалась мимо него.

– Принесу что-нибудь выпить. – Я раздраженно уставилась на полупустой бокал с шампанским в его руке. Вот что мне сейчас нужно, и как можно скорее.

Наши взгляды скрестились, словно шпаги на дуэли, и я выиграла эту битву, потому что Седрик неохотно отступил.

Седрик отставил свой бокал в сторону и целеустремленно повел меня в фойе театра.

– Это было излишне, – заверил он меня по дороге. – Будет лучше, если ты станешь выделяться как можно меньше.

– Потому что я не хочу, чтобы твое присутствие говорило о себе.

– Тогда мне, наверное, стоит радоваться, что ты не запираешь меня, или как это понимать? Тебе не кажется, что ты должен мне кое-что объяснить?

– Я объясню тебе все, как только мы вернемся. До тех пор ты будешь вести себя соответственно этому времени. Этому тебя, конечно, учили.

– Нет, – чуть слышно ответила я, не сдержав стона.

– Ты же читала кучу книг, – сказал он, стараясь говорить более дружелюбным тоном. – Девушки в это время были сдержанны, добры и смиренны.