У лжи есть имя

От резкого контраста я даже приоткрываю рот в немом удивлении, не понимая, как столько, казалось бы, несочетаемых стилей уживаются под одной готической крышей.

Звон бокалов и стук шпилек о пол парят в пространстве, создавая единый гул, заглушающий биение моего беспокойно бьющегося сердца. Стены обрамляет крупная резная лепнина с отсеками для подлинных подсвечников. Витражные окна, расположенные на противоположной стене, наполовину скрывают тяжёлые, бардового цвета шторы из велюра, убранные в позолоченные фиксаторы. Вдоль стен расположены круглые диваны и декоративные столики из дерева, на которых лежат закуски разных видов и стоят бокалы, наполненные разными видами напитков.

Я прохожу ещё немного вглубь, и мой взгляд вылавливает маленькую двухступенчатую платформу в дальнем углу зала, полностью обитую красным бархатом. На самой сцене вижу силуэт танцующей балерины. Приближаясь к ней, приглядываюсь сильнее, рассматривая издалека очертания её тонкой фигуры, скрытые под прозрачной тканью. На лице девушки красуется маска в нежно-розовом оттенке, выглядящая так же прекрасно, как и сама балерина. Грациозность и нежность в её движениях притягивают всё моё внимание к ней. И, возможно, вернувшись сегодня домой, я бы вспоминала эту картинку как самое прекрасное, что я видела на этом вечере, если бы я не подошла ещё ближе и не опустила бы свои глаза ниже её острого подбородка, где обнаружила грубую цепь на её хрупкой шее, крепко обвивающую её в своё кольцо. Кажется, что на внутренней стороне цепи расположены шипы, царапающие шею балерины, разрывающие нежную кожу на мелкие порезы. Каждый её шаг по сцене отдаёт ноющей болью у меня в груди. Смотря на неё, я чувствую, как горло начинает саднить, а тело покрывается отвратительным ознобом.

Проглотив густой ком скопившейся неприязни, я опускаю голову ниже, замечая, что весь настил сцены усыпан острыми лезвиями в форме лабиринта. Мне становится по-настоящему не по себе. Пуанты балерины искусно лавируют между ножами, и остановившись, девушка медленно вращается по кругу в пируэте, почти касаясь лезвий. Движения балерины настолько лёгкие, словно она не знает, что под её ногами лежит нечто опасное. Но я вижу, как пальцы её рук дрожат, а мышцы натянуты как струна, будто леска, которая вот-вот оборвётся.

– Интересно… – тихий голос Дженны резко вырывает меня из поглощающего гипнотического транса и возвращает в ужасающую реальность. – Ей заплатят компенсацию, если она всё же порежет себе ногу или задушится от этой устрашающей цепи? – без тени тревоги рассуждает подруга, смотря вместе со мной на танцующую балерину.

– Дженн, я не понимаю… – прочищая горло, шепчу я.