У лжи есть имя

 – Это ведь совсем ненормально… – оторвав взгляд от этого безумного зрелища, отворачиваю голову от Дженн, чтобы прийти в себя.

– Скорее всего, это чья-то дорогая фантазия, Эва, – высказывает свои предположения Дженн так, словно мы обсуждаем что-то обыденное, само собой разумеющееся. – Вряд ли девушки делают это принудительно. – Обернувшись, подруга проходит взглядом по залу и ухмыляется. – Вот они. Те, что готовы платить за это.

Проследив за её взглядом, упираюсь глазами в бархатный диван в виде полукруга, на котором сидят двое мужчин в мантиях и словно заворожённые наблюдают за балериной.

– Думаю, это всего лишь прелюдия. Позже они захотят на неё не только смотреть, но и…

– О, достаточно, Дженна! – срываюсь я, не узнав своего хриплого голоса. – Если всё так, то находиться здесь я не желаю, а это место стоит проверить на профпригодность, – отрицательно мотнув головой, заключаю я. – Это полное нарушение прав человека.

Молча выслушав меня, Джен медленно делает глоток вина, и её губы расплываются в мягкой улыбке.

– Можешь спросить балерину, насколько ей самой не нравится всe это, – пожав плечами, отвечает подруга, а затем тяжело вздыхает. – Эва, люди сюда и приходят, чтобы воплощать любые фантазии. Никому из всех этих гостей не нужна мораль или призыв к разуму. Если балерина оказалась здесь, значит, возможно, у девочки есть свои личные мотивы стоять на сцене, закованной в цепи, – помедлив, она продолжает говорить. – Внешний мир – это всего лишь вершина айсберга, Эванджелина. Истинные человеческие желания и мотивы спрятаны куда глубже. Например, здесь.

Не ответив ничего Дженн, продолжаю стоять и смотреть на эту мерзкую сцену перед собой, вызывающую отвращение и полное непринятие. Всe вокруг словно погрузилось в психоделический кошмар, из которого я не могу выбраться и проснуться. Сомнения в том, что всe это происходит наяву, усиливаются, как только я обвожу взглядом зал и вновь застываю в оцепенении от новой порции отвращения.

В противоположном от балерины углу зала за отдельным диваном сидит мужчина, безжалостно поглощающий все блюда, выставленные на стол. Куски еды исчезают у него во рту под отвратительное чавканье, пока его сальные, пропитанные жиром пальцы продолжают соскребать всё съедобное со стола и вновь подносить это ко рту.

Внезапно он переводит свои безумные глаза на меня, и тошнота тут же поднимается из желудка и подступает комом к горлу. Кажется, что сейчас я уже не смогу удержаться, и всe, что находится во мне, вырвется наружу.

– Я хочу уйти, Дженн.

Вздрагиваю, резко поворачиваюсь на голос и упираюсь в мужчину, лицо которого озаряет широкая улыбка.

– Тут только вход, – дружелюбным тоном объясняет он.