Убить босса!

Тридцать шесть единиц огнестрельного оружия: от ружья губернатора Нью-Амстер-дама Питера Минуита, купившего в 1626 году у индейцев за горсть стекляшек, пуговиц и прочей мишуры, Манхэттен, до винчестера помощника Джорджа Вашингтона, с коим в 1776 году президент США руководил битвой за Нью-Йорк. Говорят, когда подписывалась Декларация о Независимости, помощник Вашингтона стоял неподалеку с этим винчестером в руках. За оба ружья Малкольму предлагали 5 миллионов долларов, но он, словно знал, что ровно через 20 лет стоимость первого возрастет втрое от этой суммы, а стоимость второго утроится через 70 лет, отказался. Стив Малкольм собирался жить вечно.

Вынув винчестер столетней давности, он аккуратно зарядил его и положил на стол в кабинете. Затем отпер сейф, извлек из него два никелированных армейских кольта 45-го калибра и проверил магазины. Они были полны.

С едкой усмешкой рассудив, что неплохо бы ещё привести в готовность огнемет, Малкольм окончательно убедился, что им овладел страх. Он ненавидел это чувство и избавлялся от него, как правило, следуя принципу «подобное лечат подобным». Двадцать лет назад он вдруг решил, что ему следует бояться воды. И целый год он провел в мучительных страданиях. Однако потом, умирая от ужаса, распустил на своей яхте паруса и вышел ночью в Гудзон. Через шесть часов он вернулся, и с тех пор вода стала для него ещё более родной стихией, чем земная твердь. Если он боялся, что его убьют, он убивал сам. Опасался быть обнесенным собственными сотрудниками – устраивал локауты и срезал премиальные и сверхурочные. Его ненавидели и боялись, и эти чувства у своих подчиненных Стив Малкольм всячески поощрял и развивал. Ненависть всегда рядом со страхом, они всюду ходят неразлучной парой…

Малкольм опустился в кресло и, заставляя себя успокоиться, закрыл глаза.

В холле первого этажа раздался выстрел.

И – автоматная очередь.

А следом, словно подтверждая, что предыдущая стрельба была напрасной – ещё один выстрел. Такой же, как первый, хлесткий, как звук распрямляющегося в полете кнута на родео… Это был, несомненно, выстрел из револьвера 9-го калибра.

– Что теперь скажете, мой дорогой охранник? – бросил в трубку Малкольм.

– Он ничего не скажет, сэр… – раздался голос помощника начальника охраны. – Мистер Харг-ривз убит…

– Если это русский, то он на втором этаже. Еще один выстрел ударил в трубке гораздо громче, чем тот, что раздался на первом этаже. Один и тот же выстрел на этот раз звучал по-разному…

– Олден?.. – тихо спросил Малкольм и не услышал теперь дыхания собеседника. – Олден?

Стук падающей на паркет первого этажа телефонной трубки заставил хозяина дома отдернуть от головы руку и поморщиться.