Убить босса!

 – последнее адресовалось уже к мобильному, но абонент отключил соединение.

– Харгривз, ответь, Харгривз! – снова рявкнул в трубку Малкольм, но ответил почему-то Олден:

– Сэр, я вижу мистера Харгривза. Пару минут назад он был здесь, а сейчас трубка лежит на столе…

– Потому что освещение отключено, – это раз, и никто не знает, где я, – это два, – ответила трубка голосом Мартенсона. – И ты глупец, Стив, если до сих пор ещё не на луне!

– Где Олден? – прокричал хозяин дома, не отдавая себе отчет, что задает глупые вопросы.

– Тебе как никому должно быть известно слово knockout, Стив.

Швырнув трубку на стол, отчего она раскололась и из её чрева выпростались кишки проводов, Малкольм сунул один кольт в кобуру под мышкой, второй за пояс сзади, схватил винчестер и стал лихорадочно набивать патронник патронами из коробки на столе. Непослушные, маслянистые патроны скользили меж пальцев, словно насмехались, но когда последний из них вошел в ствол, рассмеялся Малкольм:

– Ты пришел, сукин сын? Добро пожаловать! – и позабыв, что находится в собственном доме, выбил дверь кабинета ногой.

Уложив Олдена так же благополучно, как минутой назад уложил Харгривза, Мартынов прошел по коридору и оказался под широкой лестницей, ведущей наверх.

Самым простым оказалось разобраться с собаками. IQ доберманов Малкольма было на той же ступени развития, что и у банды, руководимой Чемберсом. Если последние польстились в номере отеля на дорогое виски, то животные соблазнились двумя кусками свежей говядины. Напичкав вырезку посредством шприца антидепрессантами до сочности первой категории, Мартынов разрезал кус пополам и перебросил через забор. Через тридцать минут он, используя в качестве лестницы растущий рядом с каменным забором клен, забрался наверх. Едва пальцы его коснулись вершины забора, как он тут же отдернул руку.

– Пора снова привыкать к «запреткам», – пробормотал он, рассматривая на ладони неглубокий порез.

Верх кирпичной кладки спецами Харгривза некогда был залит горячим битумом и присыпан осколками битых бутылок. Застыв, битум превратился в окаменевший клей, намертво схвативший торчащие в разные стороны куски стекла. Любой, кто пожелал бы сесть на забор, будь то па-параци, коих кружило вокруг дома, кстати, немало, или просто бестолковый вор, первое, что он повредил бы себе самым беспощадным образом, был весь участок тела, расположенный между большими пальцами ног.

Помимо «стеклянной ловушки», под забором с внутренней стороны была разостлана спиралью проволока – небольшая хитрость инженерных подразделений всех армий мира, сам же забор просматривался из комнаты охраны дюжиной вращающихся под углом 120 градусов камер внешнего слежения.