Убить волка (СИ)

Значит и жизнь этого крохотного существа тоже подходит к концу. Чан Гэну стало жалко эту маленькую цикаду, и он отпустил ее.

Бесцельно прогуливаясь вдоль речного берега, он неосознанно подошел к палатке Гу Юня. Мальчик усмехнулся и развернулся, чтобы поскорее уйти. Однако тут он заметил, как в палатку забежал Шэнь И, держа в руках фарфоровую миску, из которой доносился очень знакомый лекарственный аромат.

Ощутив этот запах, Чан Гэн более не сумел сделать ни шагу.

1. «Оттепель» — ?? – pobing – знач. «положить начало установлению или улучшению отношений» (досл. "сломать лед" в отношениях, сделать их более теплыми).

2. ???? - ti dao tie ban – обр. «ударить в грязь лицом».

3. Антарес ( ?? Liuhuo ) – современное название огненной звезды в древнем Китае.

Движение Антареса символизирует окончание лета.

Чан Гэну было тяжело воспринимать Шэнь Шилю и Гу Юня как одного человека.

Шэнь Шилю был неисправимым бездельником из пограничного городка, прожигающим дни досужими прогулками, не зарабатывающим на жизнь, оставаясь при этом весьма придирчивым едоком, кому чрезвычайно трудно угодить. Он был искренним и настоящим, но, в то же время, у него был скверный характер.

А вот Гу Юнь был совершенно другим человеком.

Для многих людей в этом мире «Гу Юнь» оставался не просто «личностью». Он был своеобразным «символом»; невероятным существом с тремя головами и шестью руками, исключительно талантливым и ловким.

У Великой Империи, простирающейся на тысячи ли, мог быть лишь один человек, подобный Гу Юню – он сам.

Так думал не только Чан Гэн, но и Гэ Пансяо, и Цао Нянцзы. Когда они обсуждали свое положение, то пришли к общему мнению, что ощущают происходящее с ними сродни дивному сну.

И все же, Чан Гэн отличался от своих маленьких приятелей. В конце концов, Шэнь Шилю не был их ифу. Чан Гэн не обижался на Гу Юня за его жестокую ложь. Как-никак он был окружен сплошным обманом с самого своего рождения, поэтому очередная капля вымысла посреди всего происходящего в жизни мальчика не могла иметь такого большого значения.

К тому же, какую бы выгоду сулила Великому Маршалу ложь, окрутившая нищего сироту подобно Чан Гэну?

Следует отдать должное «благословению» Сю Нян – той, кто нацепил на него маску чужой личности – ведь благодаря этой «удаче» такой жалкий человек, как он, смог лично повстречаться с Аньдинхоу при его жизни. Но удивительнее тот момент: дабы «обмануть» Чан Гэна, маршал пожертвовал даже собственным статусом до времени, хотя на то, возможно, были и другие причины.

Чувства Чан Гэна и его искренняя любовь оказались раздроблены на несколько частей: две доли были отданы его родной стране, другие две – его отчиму, Сюй Байху, пусть тот и редко бывал дома. Остальные шесть он отдал своему маленькому ифу.