Убить волка (СИ)

Если он действительно был принцем – чистокровным или нет, неужели не нашелся хоть один единственный родственник Сына Неба, кто бы мог приютить его?

Почему события в его жизни всегда складываются так, а не иначе?

В любом случае, принадлежал ли он к императорской семье или же родился отпрыском семьи нищих – в этом случае у него не было права голоса.

Гэ Пансяо, который все время наблюдал за Чан Гэном, подметил для себя, что у того было скверное настроение. Он внезапно улыбнулся и сказал:

— Старший брат, не волнуйся, я всегда буду следовать за тобой! Если ты станешь генералом – я буду твоим телохранителем! Если ты станешь чиновником – я буду твоим помощником. А если ты станешь Императором – я буду твоим евнухом... Эммм!..

Чан Гэн накрыл его рот ладонью и свирепо воззрился на мальчишку:

— Как ты смеешь говорить такие глупости? Тебе жить надоело?

Маленькая пара зрачков Гэ Пансяо скользнула влево, затем вправо, напоминая пару бобовых зерен в опустевшей тарелке.

Однако, если он все-таки решит сбежать, ему придется, в первую очередь, бросить Шилю... а потом только Гу Юня. Когда он начал прокручивать эту мысль, душу мальчика накрыла волна нестерпимой боли, как будто все внутри начало распадаться на куски. Похоже, у него не осталось выбора, кроме как на время отложить эту затею.

Продолжая плыть по течению, Гу Юнь уже готовился сопровождать его по пути в столицу.

Гэ Пансяо твердо решил, что будет следовать за старшим братиком куда угодно. Мальчик, выросший в маленьком городке, избрал путь, ведущий в столицу за тысячу километров от дома.

Купи один – получишь второй бесплатно. На следующий день, когда все уже были готовы отправляться в дорогу, у порога появился Цао Нянцзы. Он был одет в мужскую одежду, но, как ни крути, он все равно походил на девчонку, которая просто переоделась.

Цао Нянцзы собрался с духом и попытался чуть повысить голос:

— Старший брат Чан Гэн! В тот день, у реки, ты спас мою жизнь! Отец сказал, что я как мужчина, не могу оказаться неблагодарным, и за спасение я должен отплатить тебе своей жизнью.

Услышав "как мужчина", Чан Гэн ощутил прорву мурашек, катившихся по спине. Дослушав до "отплатить своей жизнью", он внезапно почувствовал острую боль в животе. Чан Гэн сухо ответил:

— Это необязательно.

Уши Цао Нянцзы полыхали ярко-красными, он неловко продолжил:

— Я... я просто хочу поехать с тобой в столицу... остаться рядом и служить тебе...

Чан Гэн уже собрался отказать ему, но как только слова были уже готовы вспорхнуть с его губ, как тотчас вернулись обратно.

С его стороны, Гэ Пансяо и Цао Нянцзы были словно его парой маленьких «хвостиков», следовавших за ним шаг в шаг. Они едва ли общались с ним, как закадычные друзья. Нельзя было точно сказать, были ли они вообще когда-то друзьями.