Удержаться на краю

Георгий даже вздрогнул – уж таких слов он от Чистюли не ожидал. Но по сути был согласен – глазок разворочен, и за дверью скулит и плачет пес.

– Бруно! – Люба прижалась к двери. – Мы сейчас, малыш, мигом! Чего ты стоишь, открой дверь!

Георгий, на миг впавший в ступор, полез за инструментом.

– Может, полицию вызвать?

– Вызову, открывай. – Люба снова прижала руки к двери, словно пес мог это почувствовать. – Сейчас, маленький, мы уже тут!

Выудив из сумочки сотовый, она набрала номер «неотложки».

– Огнестрельное ранение, предположительно в голову. Женщина, примерно двадцать пять-двадцать семь лет.

Георгий, ковыряя замок, покосился на Любу:

– Откуда ты знаешь, что она жива?

– Была бы мертвая, собака вела бы себя иначе. – Она снова набрала какой-то номер. – Дядя Андрей, это Люба. Я у Нади, тут с ее соседкой стряслась беда. Огнестрельное ранение, скорее всего в голову. Мы пока дверь открываем… ну, я и мастер, который менял замки в Надиной квартире. Как откуда знаю? В глазок стреляли, куда при таком раскладе ее еще могли ранить? Собака скулит, значит, жива. Спасибо, дядя Андрей, а то я совершенно растерялась.

На растерявшуюся Люба не была похожа абсолютно: все та же аккуратная прическа и спокойное лицо, никаких дрожащих рук или сбившейся одежды. Она открыла сумку и засунула телефон в какое-то отделение – вероятно, именно в то, которое для него предназначено.

Георгий думает о том, что за дверью крупная собака, находящаяся в стрессе. И как она среагирует…

Минуты идут, и Георгий понимает, что вместе со временем утекает жизнь Худышки. Но пока собака скулит – Люба правильно сообразила, – девчонка жива. А замки отличные, такие просто так не открыть.

– Ну, что ты возишься?

– Сейчас… – Георгий отчаянно торопится, но в таком деле спешка только помеха. – Я же не взломщик, универсального ключа у меня нет… Вот, уже подается, сейчас!

– Ты не заходи – кто знает, как Бруно на тебя среагирует. Но если выскочит кот, не дай ему сбежать.

Замок щелкнул, Люба отодвинула Георгия и вошла в прихожую. Пес заскулил еще громче.

– Тише, мальчик, тише – видишь, она жива.

Георгий заглянул в приоткрытую дверь. Худышка лежала на полу, из-под ее головы расплылось кровавое пятно.

Люба прошла в комнаты, а собака снова заскулила и принялась вылизывать лицо хозяйки.

– Вот так… – Люба прижала к голове раненой девушки толстое полотенце. – Ну, где же они, хотела бы я знать!

По лестнице уже топочет кто-то, и Георгий надеется, что это медики – но это не они, а двое парней. На них нет формы, но то, что это полиция, сразу ясно.

– Вот, чисто случайно рядом оказались. – Плотный мужик лет сорока с небольшим вопросительно посмотрел на Георгия: – Что?…

– Там. – Он кивнул в сторону двери.