Укрощение дракона

— Мм… да-да, их же фамилия… — пощелкала я пальцами, будто из головы вылетело, — ну как же… напомните. И имя такое Коро… Ну?

Но лавочники только благоговейно улыбались и молчали. Сговорились, что ли? Или дракон незаметно шепнул? Ладно-ладно, городок большой, все равно выведаю.

Наконец свертки с мягкими замшевыми и атласными туфлями, открытыми сандалиями, расшитыми бусинами и золотом, с тончайшим бельем, блузами, платьями, плащами, перчатками и даже с одним костюмчиком для юноши (шоколадного цвета бархатный камзол и узкие брючки), который я насилу выманила у мистера Пуррипуя, были погружены в повозку, запряженную двумя белыми козлами. Милаха Тюрринк, сын портного, сел на облучок и повез это в замок милорда. А я, помня предложение дожидаться дракона в Госпене, пошла прогуляться.

Опять-таки по мягкому настоянию мистера Пуррипуя, от которого просто никак невозможно было отделаться, я осталась в легком шелковом платье, слава богу, без шлейфа и кружевных извращений. Признаюсь, в зеркале я себе в нем очень понравилась: персиково-белое, нежаркое, приталенное, с рукавчиками, разлетающимися прозрачной тканью, как крылышки. И с не слишком уж путающейся в ногах юбкой. В нем даже было приятнее, чем в джинсах. Нашлись для меня в лавке и красивые гребни, которыми я убрала по бокам волосы, чтобы не лезли в глаза. А на ноги надела некое подобие балеток под цвет платья, с переплетающимися атласными лентами по голени. В общем, принцесса. Даже цветок с куста сорвала, чтоб не с пустыми руками бродить.

На Госпен уже опустились сумерки, но под красивыми коваными фонарями было светло, и на площади по-прежнему бойко шла торговля. Я смотрела на людей вокруг, дома, лавочки. Все это было похоже на оживший вокруг меня фильм типа «Трех мушкетеров» или на средневековую инсталляцию. Разве что с вездесущими разноцветными слониками в воздухе.

«Интересно, как дракон меня тут найдет?» — думала я, проходя мимо лавки оружейника. Какой-то высокий черноволосый рыцарь разговаривал с хозяином, рассматривая блестящий под фонарем клинок. Мальчишка лет пяти пробежал мимо, не глядя, ткнулся лбом в рыцаря и упал, испуганный. Рыцарь наклонился над ним и не заорал: «Куда прешь?», а похлопал ладонью по макушке и сказал ласково:

— Эй, не ушибся, малыш? Давай руку.

«Как трогательно! И в этом мире бывают же нормальные люди! Хоть и рыцари!» — подумала я.

Вдруг рыцарь обернулся, и я обомлела — это был он, ненавистный Иррандо Бельмонте Лонтриэр!

Я мысленно перешла на низкий старт, сожалея, что нет с собой баллончика. Рыцарь отпустил карапуза, выпрямился и увидел меня! Все во мне сжалось от напряжения.