Умельцы

Кавказец за его спиной сделал неприличный жест. В лифте, стены которого были сплошь покрыты похабщиной и изображениями поганок, партнеры поднялись на шестой этаж. В обе стороны уходил коридор — бесконечный, с потолком в желтоватых лохмотьях водоэмульсионки, с грязным, заворачивающимся линолеумом на полу и рядом разномастных дверей.

Капитан второго ранга Черный выглядел моложе своих сорока трех лет. Он был одет в спортивные брюки и клетчатую трикотажную сорочку. «Жилплощадь» моряка состояла из двух клетушек метров по восемь и крохотной кухоньки с двухкомфорочной плитой и без окна.

Выглядел Черный несколько смущенным.

— Проходите, пожалуйста, — сказал он. — Разуваться не нужно… Кофейку?

— Нет, спасибо, — дружно отказались Петрухин и Купцов.

Все в капитанских «апартаментах» кричало об устойчивой долголетней бедности, из которой не предвидится никакого выхода… Мерзко!

— Нет, спасибо, — отказались партнеры, проходя в «апартаменты», приглядываясь, изучая обстановку… Менты, если дело заслуживает внимания, предпочитают посмотреть на клиента в домашней обстановке. Можно, конечно, выдернуть человека повесткой.

Так проще, и ездить никуда не надо. Но встреча дома дает гораздо больше информации и более располагает к контакту.

— Итак, — спросил Черный, когда познакомились и сели за стол, — с чего же мне начать?

— Владимир Петрович, — сказал Петрухин, — я уже говорил вам по телефону, но считаю нужным повторить: мы с вами конфиденциально общаемся… Без протоколов и прочей ерундистики. Все, что вы скажете, останется между нами. Это мы вам гарантируем и рассчитываем на откровенность.

— Да, да, разумеется… Так с чего начать?

— Вы давно работаете в «Магистрали»? — спросил Купцов.

— Да, уже давненько, с первого февраля прошлого года. Отлично понимаю, что есть в этом некий нонсенс — морской офицер — и вдруг охранник. Но — такова реальность. Приходится, потому что на то вспомоществование, которое платит мне родное государство, прожить, извините, совершенно невозможно.

— Мы, Владимир Петрович, отлично это понимаем. Мы тоже офицеры и находимся в таком же положении. Стыдно должно быть не нам с вами, а государству, которое вынуждает здоровых, грамотных, толковых мужиков заниматься поденщиной, растрачивать свой потенциал.

Я думаю, что на флоте вы могли бы принести больше пользы.

Петрухин ухмыльнулся и добавил:

— То, что вы, Владимир Петрович, назвали словом нонсенс, я называю по-другому — блядство. Большое государственное блядство.

Кап-два улыбнулся. Некоторое напряжение первой минуты знакомства прошло. Черный сказал:

— Согласен, Дмитрий Борисыч. Грубо, конечно, но образно и в целом верно… Итак, что вы хотели узнать?

— Мы говорили о вашей работе в «Магистрали».