Умельцы

Петрухин быстро наступил ему на ногу под столом: молчи. Обосрешь всю обедню.

— Я был оскорблен, — сказал «офицер с женщиной»: — Вам, наверно, трудно это понять… Но меня в присутствии Ольги едва ли не пинками вышибли со стоянки. Нормально, да?.. И я позвонил Саше. Мы встретились с ним вечером в баре «Трибунал». Я рассказал ситуевину. А он рассмеялся и сказал: так в чем вопрос?.. А в чем вопрос? Проучить нужно уродов! Вот и весь вопрос. Возьмешься, Саша?

— Стоп, — сказал Брюнет. — Стоп. На Большой Морской, говоришь?

— На Большой Морской.

— Так это ты сжег джип Утюга? — с интересом спросил Брюнет.

— Утюга? Какого Утюга? Какой джип?

— «Лэндкрузер». С «мэриевскими» номерами. Вот какой джип.

— «Лэндкрузер», — сказал Строгов. — С «мэриевскими» номерами.

Брюнет хлопнул себя по ляжкам и засмеялся.

— Ну ты, друг детства, даешь! Утюг на говно изошел! Все орал: найду падлу — поглажу… Ты, кстати, знаешь, Игорек, почему его Утюгом зовут?

— Н-нет, — неуверенно сказал Строгов.

— Сильно любит гладить, — сказал, усмехаясь, Брюнет.

В кабинете вдруг запахло горелым мясом… Ты все еще уверен, читатель, что смертная казнь — это негуманно?.

. Ну, извини, наверно, мы не правы. Пусть ребята немножко порезвятся: войдут в твой дом, отберут твои рублики, изнасилуют твою жену… А если ты не захочешь отдавать свои рублики, тебя немного ПОГЛАДЯТ. Стрелочки на штанах помялись, папуля. Надо разгладить. Да не, спасибо, гладильная доска не нужна.

— Ты позвонил Саше, — сказал Петрухин. — И что? Что он сказал?

— Он спросил: а чего, собственно, я хочу? Я хотел в тот момент только одного — наказать уродов.

— И Саша, — спросил Купцов, — взялся наказать уродов?

— Угу… понятно.

Он спросил: что и сколько?

— М-да, — сказал Брюнет, когда Строгов закончил свой эмоциональный, но весьма сбивчивый рассказ. — ХарАктерный парень Саша Трубников.

Строгов ничего не ответил, протянул руку к бутылке. Брюнет отодвинул бутылку.

— Очень быстро гонишь, Игорек. Этак ты укутаешься раньше, чем мы дослушаем до конца твою увлекательную повесть… А мне страсть как хочется узнать, чем она кончится.

— Она давно кончилась, — сказал Строгов. — В кабинете Нокаута. В воскресенье.

— Вот про это и пилИ. Как зазубренным серпом по моим нежным колокольчикам… ПилИ, Игорек, пилИ.

Строгов с тоской посмотрел на бутылку. Петрухин крякнул и сказал:

— Дай ему выпить, Виктор… Видишь — хреново ему?

— Тьфу… да пусть хоть зальется. Офицер-с-женщиной.

Строгов набулькал себе коньяку. Выпил.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо. С чего начать?

— В чем все-таки была суть конфликта с Нокаутом? — спросил Купцов. — Версия «фольксваген» выглядит не очень убедительно.

— Да, конечно, — согласился Строгов. — Не в «фольксе» дело.

— Лешенька начал борзеть… Он начал борзеть.