Усмиритель душ (СИ)

— Почему бы тебе не подняться в кафетерий и самому… — предложила Чжу Хун.

— Я тороплюсь, — огрызнулся Юньлань и на глазах ошарашенного Го Чанчэна прошёл прямо сквозь стену. Тот даже не успел удивиться: стоило ему моргнуть, а шеф Чжао уже растворился в воздухе.

— Рот закрой, — посоветовала Чжу Хун, забрав у него поднос со своим завтраком. — Там у нас проход в библиотеку, и тебе туда нельзя, поэтому и двери не видно.

Чу Шучжи проглотил остатки своего блинчика и разочарованно осознал, что для полного счастья ему теперь не хватает ровно одного варёного яйца.

— Я, например, дверь вижу, — заявил он, утащив у Чжу Хун кусок пирога, — а войти не могу. Библиотека меня не пускает.

— Почему это? — удивился Го Чанчэн.

На унылом лице Чу Шучжи зажглась совершенно чудовищная улыбка.

— Из-за моей судимости.

Го Чанчэн поражённо замолчал: братец Чу по-прежнему внушал ему истинный ужас.

Чжао Юньлань вернулся спустя какое-то время в обнимку с потрёпанной старой книгой. Яичную скорлупу и пустой пакет из-под молока он швырнул в мусорку, стащил бумажное полотенце со стола Чжу Хун и без объяснений умчался прочь.

И пропал на целые сутки.

С тех пор, как они вернулись с гор, прошло уже две недели, и по лунному календарю наступил новый год. На город Дракона обрушилась зимняя стужа, словно вознамерившись силком задуть всех его жителей в новый год.

Чжао Юньлань оказался так занят, что едва помнил собственное имя. Ему пришлось покупать подарки для всех стоящих внимания знакомств и связей, а затем расшаркиваться и обмениваться с ними любезностями в злачных местах по всему городу. Его график заполнили встречи, назначенные на одно и то же время, задачи, о которых он забывал сразу, как только от них избавлялся, и бесконечные отчёты.

Телефон в кабинете Юньланя звонил, не переставая, словно горячая линия по продаже железнодорожных билетов.

На рабочих столах у всех сотрудников уже появились свеженькие календари. Сань Цзань отметил для себя этот факт, вплывая в офис с наступлением необыкновенно раннего заката: даже дневная смена ещё не успела уйти.

Жизнь у него была непростая: будучи человеком, Сан Цзань был безжалостным интриганом, а став духом, оказался на сотни лет заперт в беспросветной темнице внутри Столпа Природы.

Теперь же ему даровали второй шанс… Шанс на посмертие.

В котором он из искусного заговорщика превратился в деревенщину — даже обычную человеческую речь не понимал.

Во всём этом мире только Ван Чжэн единственная могла с ним поговорить, но несмотря на то, что наречие Ханьга было её родным языком, при жизни она пользовалась им меньше двадцати лет, а затем целых три столетия разговаривала только на китайском.