Усмиритель душ (СИ)

При свете дня это казалось особенно жутким — словно Чу Шучжи окружала аура смерти.

Го Чанчэн дёрнулся, пытаясь вырваться, но всё было без толку: задыхаясь, он вцепился обеими руками в предплечье Чу Шучжи, но не смог разжать его хватку.

— Я никогда не отрекался от указов небес и земли. Я отбывал своё наказание в течение трёх сотен лет. Каким бы ни был мой грех, я искупил его своим потом и кровью. Кем они себя возомнили, чтобы указывать мне, уходить или оставаться? — Глаза у Чу Шучжи стали совсем мёртвыми, и следующие слова он выдавил сквозь стиснутые зубы: — Раз они считают меня преступником, так может, мне совершить настоящее преступление?.

.

У Го Чанчэна отчаянно слезились глаза. Он всегда был плаксой — что угодно могло вызвать его слёзы. Удивительно, что такой мямля и слабак дожил до своих лет: в его теле словно напрочь отсутствовала сила.

Однако в его глазах — неверящих, умоляющих и удручённых — не было злости.

Его губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать, но Чанчэн не сумел выдавить из себя и звука.

Чу Шучжи разжал пальцы, и Го Чанчэн мешком свалился на землю. Медленно убрав руку, Чу Шучжи холодно проследил взглядом, как Чанчэн скорчился на земле, заходясь в лихорадочном кашле.

Этот мальчишка в последнее время вовсе не отлипал от него: вечно таскался следом и записывал что-то в своём дурацком блокноте. Даже записи его были идиотскими: детским кривым почерком Го Чанчэн фиксировал на бумаге всё, что слышал от коллег — даже абсолютную чушь. Чу Шучжи неоднократно видел в его блокноте «глупых людишек» — любимую фразочку Да Цина — и пришёл к выводу, что пацан не опыта пытается набраться, а собирает данные для подробных биографий всех своих старших коллег.

И даже сейчас, когда Го Чанчэн корчился на земле, не справляясь с приступом жуткого кашля, от него веяло тёплым светом добродетели. И это сияние разъедало Чу Шучжи глаза.

Рука, которая только что чуть не задушила Го Чанчэна, вдруг бережно погладила его по голове, и Чанчэн инстинктивно съежился на земле, боясь продолжения. А Чу Шучжи взъерошил ему волосы, словно ребёнку, и тихо сказал:

— Ты, должно быть, плохо учился в школе и ничего не знаешь об «Обида Доу Э»*.

А там сказано: вершителю добрых дел суждено прожить свои недолгие годы в бедности, а вершителю зла — в богатстве и славе. Слыхал о таком?

Го Чанчэн краем уха и правда слышал когда-то эту присказку. Однако учёба никогда не была его сильной стороной: стоило ему попытаться вспомнить содержание учебника, и мозг поспешно избавлялся от всей усвоенной информации, словно начисто стирал жёсткий диск. Всё ещё красный от усилий, Го Чанчэн виновато взглянул на Чу Шучжи снизу вверх, держась за распухшее горло.