Усмиритель душ (СИ)

Чу Шучжи присел с ним рядом и взял Чанчэна за подбородок, чтобы внимательно посмотреть ему в лицо.

— Лоб у тебя не широкий — плохой знак для твоих родителей. Уши мелкие и мягкие, что значит — трудности при взрослении. Переносица с горбинкой — к тридцати годам ты лишишься поддержки родственников и остаток жизни проживёшь в нищете. Твоя незавидная судьба легко читается по лицу. Столько добродетели, а толку? Ничего, кроме бедности, она тебе не принесёт. Не будь глупцом и наслаждайся жизнью, пока ещё можешь. Всё-таки осталась ещё у тебя в запасе парочка сытых дней.

Го Чанчэн непонимающе моргнул.

— Ты действительно просто наивный ребёнок, не так ли? — горько усмехнулся Чу Шучжи. — Возвращайся и доложи коту, что волноваться не о чем. Я никто. Бессильная кукла. Никому не причиню зла и не собираюсь покончить с жизнью. Но если никто не против, я бы взял пару выходных. Скажи ему, что я выйду на работу после пятнадцатого.

С этими словами Чу Шучжи растворился в воздухе — просто исчез, словно облачко серого дыма.

Улочка была совершенно пустой — слишком пустой для первого дня года — и на ней пахло серой, как будто кто-то баловался тут с фейерверками.

Го Чанчэна настиг холодный ветер, растрепал ему волосы, и Чанчэн, шмыгнув носом, утёр слёзы и тяжёлым шатким шагом направился домой.

Неизвестно, зачем весь этот разговор нужен был Чу Шучжи, но Го Чанчэну его слова казались несправедливыми. Что с того, что ему предрешена тяжёлая судьба? Какое отношение это имеет к его поступкам?

Го Чанчэн никогда себя ни во что не ставил и искренне считал, что зря занимает место и тратит еду и воду на земле. То, чем он занимался, можно было назвать благотворительностью, а можно — простой добротой, но только оно приносило Чанчэну настоящую радость и чувство собственного достоинства.

И ему никогда и ничего не требовалось взамен.

И всё же… Жутковатое предсказание Чу Шучжи заставило его глубоко задуматься.

Попрощавшись с матерью Юньланя, Шэнь Вэй выдохнул с облегчением: ему казалось, что ещё немного, и он не выдержит пристального внимания, которым его удостоили в этом доме. Он так старался предстать идеальным партнёром без единого недостатка, а мама Юньланя всё продолжала посматривать на него, словно видела насквозь.

В машине Шэнь Вэй устало откинулся на спинку и потёр переносицу.

— Я чем-то себя выдал? Твоя мать весь вечер не сводила с меня глаз.

Вместо Юньланя ему ответил Да Цин, который обхаживал коробку рыбы на заднем сидении:

— Старик Чжао раньше ничего не стеснялся, в том числе своих любовных побед. Вот его мама и волнуется теперь о каждой мелочи.

Шэнь Вэю эти слова не понравились, и он невольно нахмурился.