Усмиритель душ (СИ)

Однако если у нас появится возможность разорвать порочный круг жизни и смерти… Больше не нужно будет бояться.

— Я не собираюсь ничего рвать, и смерти я тоже не боюсь, — заявил Куньлунь. — Кому следовало бы бояться, так это тебе. К слову сказать, на моём священном дереве снова созрел плод: за всё это время их было всего два, и один я отдал своему коту, а другой сохранил для тебя. Он может продлить тебе жизнь на целую сотню лет.

— Благодарю, — улыбнулся Шэнь-нун. — Но я тоже не страшусь смерти. Куньлунь, ты ещё слишком мал, чтобы меня понять. Ни смерти, ни выживания, ни божественности… Может быть, после нашей гибели ты осознаешь, что я хотел сказать.

Куньлунь закатил глаза и оглянулся, словно разыскивая, чем бы заткнуть чужой болтливый рот.

— У нас есть надежда, — обронил Шэнь-нун, оглядываясь на заполонившее землю призрачное племя. — Если жизнь может зародиться даже в подобном месте… Воистину, нет ничего невозможного.

Услышав это, Куньлунь перестал помогать ему продвигаться вперёд и оглянулся на ближайших к нему духов, пожирающих друг друга.

— Скажи мне, старый пердун, — нахмурился он, — разве это считается жизнью? Совсем ты мозги растерял.

Подумай лучше о том, как будешь объясняться перед Нюйвой.

Шэнь Вэй, до того молчаливо взиравший на эту картину, взял Чжао Юньланя за руку.

Следуя за двумя фигурами, покидающими нечистые земли, Шэнь Вэй продолжил:

— Я не сомневаюсь, что ты прекрасно понял, о чём говорил Шэнь-нун. Просто его идеи для тебя были чересчур невероятными.

— Он хотел сформировать колесо перерождений, — кивнул Юньлань. — Пока душа не уничтожена, она может переродиться заново, и жизнь обернётся смертью, а смерть — жизнью… Именно это он и имел в виду, так ведь?

— Шэнь-нун собирался использовать преисподнюю в своих целях и на краю настоящей гибели отделить инь от ян, чтобы запустить колесо перерождения, — улыбнулся Шэнь Вэй.

— Но у него не вышло, иначе Нюйва не стала бы жертвовать собой ради Великой Печати, — сказал Юньлань.

— А знаешь, почему у него не вышло? — спросил Шэнь Вэй, и на его лице возникла странная улыбка. — Потому что у призрачного племени нет души, — ответил он сам себе, не оборачиваясь к Юньланю.

Ужасные твари, у которых нет души…

— Всего лишь хаос, вместилище зла — независимо от иерархии, от рождения до смерти нами движет только одно: желание пожирать, поглощать, жаждать свежей плоти.

— От этих слов Шэнь Вэя охватило странное возбуждение: такое накатывает, когда по собственной воле тревожишь рану или острым лезвием ведёшь по нетронутой коже. — Что до меня… Ты вырастил из меня божество, а я превратился в урода: не человек и не бог, не демон и не призрак — химера, подобных которой не существует в этом мире.

Чжао Юньлань лишился дара речи.