В обратную сторону

Но только чуть-чуть. Тебе что-то нужно? — озвучиваю свое действие я, прежде чем встать с дивана, выбираясь из крепких объятий Димы. Муж коротко мотает головой, глядя куда-то мимо экрана — кажется, он тоже не включен в фильм и семейный вечер. Грудь наливает свинцом, как только я понимаю, что планируемая идиллия закончилась провалом.

Мне не удается создать уют в этом доме.

Я стараюсь изо всех сил, я делаю все для этого. Но «помехи» в виде Веры и капризов Кэтти действуют на реальность словно злобные маятники, выталкивающие происходящее на самую темную сторону.

Вера находит меня на кухне, застав меня за процессом нарезки бутербродов. Я решила добавить закуску на общий столик, Богдан с Кэтти смели все подчистую, оставив нам с Димой остывшие куски пиццы.

— Знаешь, а я думала, что ты мудрая женщина и не будешь так открыто демонстрировать свою ревность, — заявляет стерва, именующая себя детским психологом, появляясь в дверях.

Я бросаю на нее характерный взор, полный льда и пламени. Я бы на ее месте не стала сейчас дерзить мне. На минутку, у меня в руках нож, с легкостью разрезающий колбасу, словно мягкое масло.

— Мне это льстит. Не думала, что такая, как я, поколеблет твою уверенность, Элина, — заявляет Вера, и я прекрасно понимаю, с чем связана ее смелость в подобных заявлениях.

Она видит, какой властью обладает Кэтти над Димой.

И прекрасно понимает, что он никогда ее не уволит: нового человека для трудного ребенка подобрать сложно, а Катарина привыкла к Вере. А значит, у этой дамочки развязан язык и руки. Но ничего, я быстро вытряхну тузы из ее рукавов.

В ней явно присутствует двойное дно, и верхнее, создающее видимость «идеальной няни и врача» — уже подгнивает. Это сквозит во всем: в ее жеманных ухмылках, высокомерных жестах и взгляде с томной поволокой, что она бросает на моего мужа. Так ведет себя только голодная самка, пытающаяся привлечь самца в свое поле.

— У тебя все в порядке? — мой тон спокоен и нейтрален. — Ты, вообще, о чем? — небрежно интересуюсь я, продолжая раскладывать бутерброды на широкой тарелке.

— О том, что случилось в зале, Эля…

— Вера, давай ты будешь обращаться ко мне «Элина Алексеевна». И попрошу, не на «ты», а на «вы». Все-таки, наша семья — твой работодатель, субординацию нарушать не следует. Ты — врач. Я считаю неуместным видеть тебя в гостиной после семи вечера, когда мы дома. Завтрак, обед, ужин — окей, проблем нет. Я поговорю с Димой насчет ограничения твоих рабочих часов. Надеюсь, ты меня услышала, — спокойно предупреждаю я. — Кэтти очень привязана к тебе, и для нас с Димой это важно. Но есть черта, за которую переходить не стоит, несмотря на то, что ты живешь в этом доме. Рано или поздно это изменится. Будь к этому готова и хорошо делай свою работу.