В обратную сторону

— Значит, ты думаешь, что я потратил полгода на подготовку сделки с «А-Трест», прилетел в Москву и ввалил многомилионный инвестиционный пакет в тонущую компанию, исключительно ради того, чтобы спустя десть лет получить возможность еще раз тебя трахнуть? Скажи, Эля, я похож на сумасшедшего?

— Только вот не надо врать, что ты этого не хочешь! — бросает она прежде, чем в ее красивой головке загорается сигнальная лампочка. — Черт, — вдыхает с досадой, осознав, как облажалась. Отводит в сторону глаза и, схватив кружу с остывшим чаем, пытается спрятаться за ней. — Не надо ничего отвечать, пожалуйста, — чувствуя на себе мой испытывающий взгляд, сдавленно просит Эля.

— Зачем отвечать, если ты сама все сказала? — протянув руку через стол, я забираю у нее чёртову чашку и с грохотом ставлю на блюдце. — Вот только не надо врать, что ты не хочешь этого так же сильно! — проговаривая каждое слово, я неотрывно смотрю в блестящие от возбуждения глаза. — Тебе нужно только попросить, Эля…

— У тебя есть Лейла! — с упрёком выдыхает она. На четких скулах проступают алые пятна.

— Десять лет назад у тебя был я, но ты без раздумий прыгнула в койку к Белову, — рявкаю в ответ. Теперь не срабатывает моя сигнальная лампочка, выдавая то, что до сих пор цепляет за живое, как застрявшая заноза. Я сбился со счета, сколько раз пытался ее вытащить, но она вросла слишком глубоко. — Зачем, Эля? Во благо семейному бизнесу или ради эксперимента? Или влюбилась в него? Так могла бы прямо сказать, а не устраивать показательное представление. Я бы понял. Вроде не дурак, но ты сделала все, чтобы я себя им почувствовал.

Отпрянув, Эля озадаченно хмурится, словно я сморозил полнейшую чушь. Только у нее получается смотреть на меня так… Только ей это позволено. Ведьма бессердечная, все нервы из меня вытянула.

— Хочешь о прошлом поговорить, Дим? — расправив плечи, с вызов предлагает Эля, как обычно считая себя правой. — Давай вспомним, что ты мне устроил после той проклятой вечеринки?

— Ты сама ко мне пришла, — стиснув челюсть, я невольно отвожу взгляд.

— Чтобы извиниться! — в сердцах восклицает Эля.

— Но начала не с того, и все вышло, как вышло.

— Мне было восемнадцать! Глупая импульсивная девчонка. Я не понимала ни своих чувств, ни того, что на самом деле хочу.

— Ничего не изменилось, ты и сейчас ни черта не понимаешь… Прости, я не то хотел сказать, — устало потерев переносицу, выжимаю из себя примирительную улыбку.

— У тебя очень хорошо получается говорить не то, а потом извиняться и делать вид, что ничего не произошло, — окинув меня холодным взглядом, отвечает Абрамова.

— Я не прав, Эля, — делаю вторую попытку сгладить неприятный осадок от короткой стычки. — Глупо предъявлять друг другу счета десятилетней давности.