В отсутствие начальства

Лыков слушал смотрителя, а сам вертел письмо и так и эдак, даже поглядел на просвет. Титулярный советник снисходительно сказал:

– Мы свое дело знаем. Письмо как письмо.

Алексей Николаевич взглянул на тюремщика с иронией:

– Знаете? До тонкостей?

Тот обиженно дернул плечами:

– Ваше высокородие, позвольте! По какому праву вы делаете мне оскорбительные намеки?

– Арестанты изобрели новый способ тайнописи. Один лист кладут на другой, смачивают… Не слышали?

– Нет, – растерялся смотритель.

– Так слушайте. Способ свежий, очень быстро расходится по тюрьмам. Лист бумаги, назовем его лист А, кладут на десять минут в воду. Потом вынимают и плотно прижимают к стеклу. Разглаживают, чтобы не было морщин. Сверху прямо на мокрый лист кладут сухой, назовем его лист Б. И пишут на нем секретный текст, несильно нажимая на грифель. После этого сухой лист Б сжигают, а мокрый, который А, сушат. И проглаживают на горячей поверхности, например на самоваре…

– У нас на каторжном этаже есть самовар, – спохватился смотритель. – Ах они, шельмы!

– Я докончу, с вашего разрешения. На высушенном листе пишут текст невинного содержания, вот как здесь, к примеру. Чтобы прочитать секретное сообщение, нужно лишь положить лист А в воду. И через пять минут буквы станут видимыми. Ну, давайте проверим?

– Давайте, – загорелся Орлов.

Надзиратель по его команде принес миску с водой. Исследователи с интересом занялись экспериментом. Положили письмо Епистиньи в воду и начали всматриваться. Вскоре на бумаге проступили буквы.

– Ага! – вскричал титулярный советник. – Тайнопись! Они хотят подломать тюрьму!

Сыщик осторожно вынул письмо и прочитал:

– «Стефан едва не попался. Мы спрятали его в Шембелевке. Побег лучше пока отложить». Михаил Николаевич, что такое Шембелевка?

– Такая пригородная местность, на правом берегу Днепра под Девичьей горой. Слыхали о горе?

– Которая напротив Молодецкой горы, что в Шейновке? – вспомнил питерец.

– Точно так. Деревня и дачи поблизости. Место малолюдное.

Лыков потирал руки от удовольствия. Есть след! Он заторопился – пора было ехать в Дворянский банк.

– Михаил Николаевич, я уезжаю. Благодарю вас за содействие. Отмечу это в разговоре с губернатором.

– И вам спасибо, Алексей Николаич, – растрогался смотритель. – Такую беду, считай, отвели. У меня в тюрьме еще ни одного побега не было! Ну, я его, стервеца, прижму. Двадцать четыре тысячи они скопили… Это ж мое жалованье за пятнадцать лет… А взамен лишь крест в петлицу и ишиас в поясницу.

– Отберите всю переписку Востроножикова, если он ее по прочтении не уничтожает, и проверьте. Вдруг в прошлых письмах что-то важное?

– Да-да, я сейчас же распоряжусь.

Глава 8.