В отсутствие начальства

Разыскные действия, день рождения государя и прочее

Управляющий ждал сыщика на Кадетской и даже накрыл у себя в кабинете стол: чай, коньяк и легкие закуски. Выпив по рюмке, они отправились по пустому коридору в закуток. Беланович отпер заранее приготовленным ключом кабинет оценщика, сел в угол и сложил руки на коленях:

– Дальше дело за вами, а мне позвольте наблюдать.

– Это может занять много времени.

– Ничего, Алексей Николаевич, я обожду. Придется объясняться с начальством, поэтому я должен быть в курсе всего.

Лыков приступил к обыску и быстро понял, что не найдет ничего интересного. Бумаг оказалось мало, и все они носили рабочий характер. Межевые акты, перечни живого инвентаря, акты оценки движимого и недвижимого имущества, степень износа, расчет недоимок по кредиту… Статский советник бегло их просматривал, передавал другому статскому советнику, тот тоже изучал и клал на пол возле себя. Меньше чем через час обыск был закончен.

– Пусто, – констатировал сыщик. – Он подготовился и все заранее вынес.

– А как Зараковский мог догадаться?

Алексей Николаевич ответил так же, как давеча чинам сыскного отделения:

– Очень просто. Узнал, что Азвестопуло освобожден, понял, что дознание возобновили и он первый среди подозреваемых.

И добавил то, о чем прежде умалчивал:

– Кто-то из полиции ему помогает.

– Что же дальше? – спросил банкир. – Обыск на квартире? Если Люциан Болеславович вынес все отсюда, значит, он и там ничего вам не оставил.

– Разумеется. Похоже, Василий Арсеньевич, у нас есть лишь те улики, что успела украсть Мапететт. Давайте просмотрим их вместе, в четыре глаза. Мне понадобятся ваши комментарии.

– Тогда вернемся в мой кабинет, – предложил управляющий.

Два статских опять сели за стол с закусками и махнули еще по рюмке. Лыков обратил внимание на самодельный плакат, что висел рядом с картой губернии. Там было написано: «Гася тело кредита, думай о душе!»

– Часто у вас случаются невозвраты?

– Бывают… Любая активная операция несет в себе риск для того, кто расстается с деньгами.

– Неужели любая? – удивился Алексей Николаевич. – А если взять обеспечения втрое больше, чем дали денег?

– И что? Есть такое понятие, как ликвидность, – это время, за которое я смогу обратить залог в деньги. Вот заложили мне двадцать десятин вместе со строениями на них где-нибудь в Буднице Бельского уезда. Кредит не вернули. Сделался я счастливым обладателем той земли, и какая мне с этого радость? Кому нужны двадцать десятин? Разве если скопидом, сельский кулак, начнет тянуть банку жилы. Готов, мол, купить за бесценок и с рассрочкой на пять лет. Других желающих не видать.

– Вы сказали, что бывшие шляхтичи, а тем более поляки, хозяйствуют лучше?

– Сказал и готов подтвердить.