В отсутствие начальства

Тихий городок…

Еще газеты подробно писали об аресте в гостинице «Лондон» барона де Мерни, который на поверку оказался мещанином Енисейской губернии Патылициным. Мошенник вербовал в свое несуществующее имение работников и брал с них задаток, аж пятьсот рублей. Чтобы потом утечь с собранной суммой.

Время шло ко второму завтраку. Так Лыков называл свою давнюю привычку – в одиннадцать часов, если позволяли обстоятельства, выпить рюмку водки и закусить чем бог пошлет. На этот раз в качестве закуски шли балтийские салаки пряного посола. Статский советник опростал серебряную чарку, подцепил вилкой рыбинку пожирнее, но в рот отправить не успел. В дверь требовательно постучали. Тут же она распахнулась, и вошел подполковник Продан.

– Игорь Алексеевич, как ты вовремя! – обрадовался командированный. – У меня как раз сигнал «свистать к водке!». Слыхал про такой?

– Да, ты в прошлый раз меня уже просветил.

– Как, составишь компанию? Или…

– Пожалуй, составлю, – немного неуверенно ответил контрразведчик.

Махнул рюмку, закусил салакой и сразу, без предисловий, перешел к делу:

– Никак домой собираешься?

– Точно так. Злодеи за решеткой, справедливость восторжествовала. Что мне еще делать в Смоленске?

– Например, помочь нам.

Повисла пауза, потом Алексей Николаевич кивнул на ворох газет:

– Государь катается повдоль Волги, и Джунковский вместе с ним. Я этим двоим не нужен, собирался съездить на Ветлугу. Думаю, надо продавать лесное имение. Осталось убедить в этом сыновей. Как сам думаешь?

Продан понял его с полуслова:

– Насчет нее, окаянной. Сколько осталось?

Подполковник ответил гримасой:

– Я же не кайзер Вильгельм…

Игорь Алексеевич вынул серебряный папиросник, открыл окно, закурил и стал выдыхать дым наружу. Потом ответил:

– Сухомлинов надеется, что в семнадцатом году.

– Почему в семнадцатом?

– Мы к этому времени завершим перевооружение армии.

Сыщик невесело усмехнулся:

– А германцы дадут нам его завершить?

– Нет, конечно. В пятнадцатом грянет. Если наши друзья сербы не устроят раньше провокацию. Имею основания думать, что такое не исключено.

Алексей Николаевич истребил салаку и подхватил:

– Германцы, австрияки и турки. Кто еще? Итальянцы и, может быть, румыны. Так?

– Не может быть! – ахнул статский советник. – Мы же столько русской крови пролили, чтобы дать им государство.

– Давно дело было, – махнул рукой подполковник. – Здесь политика, в политике сантиментам не место. Наши дипломаты считают, что балканские славяне у них навроде дворовых людей… А там хотят играть свою музыку!

– Игорь Алексеевич, ты человек военный, не то что я, штафирка. Скажи честно: мы эту войну сдюжим?

Продан затянулся, долго думал, потом ответил:

– Если по правде, то не знаю.