В плену у сказки (СИ)

— Это ты скажи, если будет что-то нужно, — с готовностью сказала Элла, — я сделаю все, что захочешь.

— Лучше иди покорми своих мышей и птичек, увидимся позже.

Элла нехотя отпустила мою руку и продолжила стоять, неотрывно следя за тем, как я поднимаюсь по лестнице. Ее взгляд не прожигал, как взгляды Дризеллы и Роксаны, но он ввинчивался в позвоночник и оставался в костях, так что на последних ступенях я почти бежала.

Просто показалось, просто нервы.

Это же Золушка, одна из самых беспомощных сказочных принцесс, она не может вызывать ничего, кроме умиления, но я все равно выдохнула с облегчением, когда заперлась в комнате и позволила себе поверить, что нахожусь в полной безопасности.

Побеждена, но не сломлена

Элла танцевала на кухне, тихо мурлыча незнакомую мелодию. Я остановилась в проходе, завороженная ее изящными движениями и голосом. Она меня не заметила, продолжая переставлять чашки и протирать стол, при этом взгляд ее оставался пустым, лишенным осмысленности, и было что-то в этом отталкивающее, пугающее, словно она балансировала на грани безумия.

Золушка, которая в свободное время чаевничала со Шляпником в Стране Чудес…

Две маленькие яркие птицы, похожие на свиристелей, приземлились на подоконник и тоже запели, подражая Элле. Подобные ситуации в фильмах про принцесс могли кому-то даже нравиться, но одно дело смотреть фильм, а другое — видеть все это в реальности.

Я поняла, что мне следует уйти и не мешать сказочной жизни, но, конечно, уйти не успела. Едва я сделала шаг назад, Элла тотчас замолкла, а птицы еще какое-то время прощебетали и затем тоже выпучили на меня свои черные глазки. Комната наполнилась недоброжелательным, опасным безмолвием.

Я в который раз напомнила себе, что передо мной находится всего лишь Золушка и что мне определенно нужно бороться с паранойей.

— Анастасия? — Элла смущенно отвела взгляд. — Что ты здесь делаешь?

Я вздохнула и подошла ближе: птицы тут же испуганно улетели.

— Можешь меня постричь?

— Что? — Элла растерялась.

На самом деле я сама сомневалась, хорошая ли это идея. Но ходить с длинными рыжими паклями, которые несильно отличались от мочалки, было невыносимо.

После того, как я утром осталась одна, то сразу же отыскала зеркало, чтобы посмотреть, на какую внешность меня обрекли. Но оказалось, что я совершенно не изменилась. Ну, кроме волос: теперь они были рыжими, неприлично длинными и убитыми, но все остальное принадлежало все-таки мне.

Когда я это осознала, то испытала укол разочарования. Находясь в другом теле, легче принимать решения и верить, что все вокруг нереально, а теперь… Градус серьезности стремительно повысился. Теперь я знала, что окружающие видят именно меня, и оттого чувствовала себя беззащитной.