В плену у сказки (СИ)

 — И кто тебе разрешал отрезать их без моего ведома?

Я отшатнулась назад, опешив от такой наглости, и врезалась в кладку фонтана.

— И я ждал тебя вчера на нашем месте, а ты не пришла. Не боишься, что Гастон тебя накаже-ет? — он как будто не видел моего замешательства. — А ну извиняйся. И давай быстрее, мне надо еще рассказать тебе про трофей. На днях я прикончил такого злобного волчару!

Меня пробрал истерический смех.

— Мужчина, оставьте меня в покое, вы меня с кем-то спутали. Пожалуй, я пойду, дела зовут.

— А ну стоять. — он схватил меня за предплечье и сжал его до боли.

Наверняка останется страшный синяк.

Но я не растерялась и ногтями полоснула по его запястью, потом вырвалась и отпрыгнула в сторону. Гастон взвизгнул, взяв высокие ноты, и обиженно затряс рукой. Ноздри его расширились, а взгляд потемнел.

— За это я тебе шею сломаю. — Он прыгнул на меня, прижав обратно к фонтану: спина и волосы сразу намокли от воды. А еще тело Гастона было таким громоздким, никак не оттолкнуть.

— Я буду кричать, если ты не отойдешь. Тут много людей, так что тебе должно хватить мозгов оставить меня в покое.

— Ой, да-а? Я бы на это посмотрел, а заодно на того безмозглого, кто решит тебе помочь. Смотри, — он с силой натянул ворот моего платья, ткань затрещала и больно впилась в шею, — они все знают меня, они меня уважают, они боятся. Даже если я решу раздеть тебя на этой улице, ни одна живая душа не посмеет вмешаться в дела Гастона.

— Раздеть? — фыркнула я, потому что это вдруг показалось мне крайне забавным. — Мы вообще-то не в том возрастном ограничении. Сказки это ноль плюс.

— Что ты несешь? — он по-хозяйски положил свою вторую лапу на мое бедро и с силой сжал его. Тут уже стало не до смеха, потому что не удавалось даже пошевелиться.

Я вгляделась в прохожих: конечно, они замечали волосатую руку Гастона, которая вплотную притягивала меня к его телу, видели мое крайне затруднительное положение. Видели, но проходили мимо: кто-то делал вид, что ничего не замечает, кто-то бросал сочувственные взгляды, но…

Вот она, нелепая сторона сказочной реальности: в ней толпа превращается в безликое стадо, которое боится противостоять злодею, а может только петь, танцевать и быть жалким фоном.

— Так что будь хорошей девочкой, — осклабился Гастон. — Ты позабыла, что нельзя меня злить. Гастону можно делать только приятно.

— Да ты просто сказочный придурок. — сказала я, а потом вцепилась зубами в его руку, параллельно ударяя коленом в живот. Каким бы самоуверенным он ни был, но не ожидал, что я буду сопротивляться.

Гастон отстранился, взревев, и я вырвалась. И сразу же рванула вперед, судорожно соображая, куда бежать. Везде были люди, прилавки, суматоха.