В теле пацана 4 (СИ)

— Разрешите войти, товарищ маршал? — Спрашиваю браво.

Секунды две жду, молчание. Выглядываю деловито, Шатур в ответ смотрит глазами бездонно синими ошалело.

— Как ты здесь оказался⁇ — Вырывается из уст сиплое.

Выдерживая паузу, выхожу к центру комнаты, усаживаюсь на одно из кресел, что напротив. Откидываюсь на спинку, ногу на ногу вальяжно закидываю, всё это время земляк молчит, сверля взглядом. Кажется, будто опасается даже лишнее движение сделать, так ручка из золота в лапке и зависла. Кстати шариковая, местного производства.

— Вероятно, я заблудился, сэр Шатур, — отвечаю, наконец.

— Я знаю, кто ты, — заявляет даже как — то спокойно.

— И как догадался? — Спрашиваю, легко перейдя на «ты».

— Шахматного короля ты поставил на изначальную клетку, а не как он стоял в сыгранной партии, — констатирует с нотками превосходства. — Какова вероятность, что незнающий игры человек поставил бы точно куда следует?

Хм, вот где прокололся. А этот наблюдательный какой!

— Согласен, — сдаюсь сразу спокойно и даже улыбаюсь чуть — чуть.

Шатур серьёзен, уводит взгляд, задумчиво смотрит в блокнот. А затем спокойно говорит, будто мы давние друзья:

— Ты мог сразу подать знак. А не устраивать дебош, чтобы тебя заметили.

Фраза на русском звучит из его уст несколько ломано. Неужели и я так говорю?

— Не знаю, ты так обложился, что к тебе на кривой козе не подъедешь, — отвечаю тоже на русском.

И Шатур улыбается! Сам себе, с глазками в стол, но всё же, будто вспоминает что — то из прошлой жизни.

А я вспоминаю, что должен кое — что сделать! А точнее передать эту долбаную повестку в суд. И закрыть вопрос о долге перед Ревеккой. И потом уже спокойно пообщаться, ибо чую его дружелюбие. Если это, конечно, не обманный манёвр гения.

Поэтому я достаю из — за пазухи цилиндрик.

Шатур поднапрягся сразу. А когда вынул, спросил настороженно:

— Это тебе, просили передать лично, — ответил, поднялся и протянул.

Отложив ручку и блокнот, земляк принял неуверенно. Повертел цилиндрик заинтересованно, вскрыл печать. Пока я возвращался в кресло, он уже вынул бумажку, развернул. Изучающе посмотрел, раздвинул, оказалось их две. Брови приподнял.

— Пфф, — выдохнул вдруг Шатур с обречённым видом и даже откинулся на спинку кресла, а затем выпалил, глядя на меня, как на жалкое ничтожество: — ты идиот.

— Эта магическая повестка на моё имя, — выдал с претензией, демонстрируя одну бумажку с серебряными иероглифами, и добавил с усмешкой, тряся второй: — А эта на твоё, сэр Кристиан Везучий сын Аргириса.

— И что с того? Проигнорируем и всё, — хмыкнул.

А внутри смятение, я тут каким хреном в их разборках⁈ Сразу вспомнились слова Газима о том, что схлестнулись некие две большие силы.