В теле пацана 4 (СИ)

— И долго нас продержат, что им надо? — Этот вопрос сейчас интересует меня больше других.

Пока Шатур ругался, я осмотрелся, и, не увидев защитных крупиц нигде, пробовал состряпать контур, но он исчезал буквально за долю секунды. Тогда я замедлял время, но меня выбрасывало секунды через три обратно, не давая даже сосредоточиться для создания портала. Походу, здесь что — то всё поглощает. Невозможно активировать ни обычную магию, ни свойства вампира, сразу всё сжирается неким полем.

— Не о том ты переживаешь. Нас ждёт суд. По мою душу уже второй, — отвечает Шатур, потупив взгляд. — Вряд ли меня выпустят на этот раз.

— Члены Магистрата и сам Сиригр будут судить и меня, и тебя. За нарушение баланса в их мире.

— Хм, хреново, — даже не знаю, что и сказать. Гунуа меня предупреждал…

— Хреново, — повторил Шатур с усмешкой, но обречённый вид уже скрыть не смог. — Мда… сыграли они на твоей наивности, парень. Мне оставалось до Чёрного сезона продержаться, и тогда бы меня уже никак не достали. Ты как наша Первая.

— Да, наша Первая, — ответил с нотками загадки, по взгляду вижу, что намекает, но прямо не хочет говорить. — Она проявила себя в Тирсе ещё, когда я только осознал себя. Мудрая и сердобольная возглавила и подняла Белую Тирсу против Зелёной. Рабство, видите ли, ей опротивело. Разгорелась гражданская война, тогда её и сцапали. С того момента я понял, что должен быть осторожен.

Хм. Вот и нашлись, похоже, все три «тела». Три попаданца с Земли, которые прошли через некую энергию, вобрав в себя особые свойства, приуроченные к созданию Дракона. Женщина с Тирсы, Шатур и я.

— И где она теперь? — Спрашиваю со скептическим настроем.

— Не знаю, — отвечает маэстро. — Скорее всего, уже нет в живых. Не нужно было так усердствовать на благо общества, сидела бы тихо.

— А ты — то сам? — Корю его. — Стихи на всё плато Пушкина с Лермонтовым, и как только совести хватило присвоить их творчество себе. Я уже о плагиате всего прочего не говорю и извращениях в искусстве. Только в Градире осознал, насколько ты охерел, мужик.

— Полегче, сосунок, — хмыкнул Шатур, надвигая брови. — Мне полтора века, я тебе в прапрадеды гожусь! Если для тебя недалёкого ума воина ещё не дошло: стихи и были призывом собраться. А в остальном я не выходил за рамки Градира, контролировал всё это. Искусство и как ты выразился, его извращения, были необходимы для контроля общества, что показала практика. Я всегда плясал от потребителя, если ты понимаешь, о чём речь. И по сути, что творится в самом Градире этим плевать. Но они углядели угрозу в технологии использования пара и сжатого воздуха. Но здесь я их переиграл, отвлёк так сказать.

— Зачаровал Стеклянную реку, — предположил я.