Безбашенная

А он почти никогда не ошибается.

Есть такая мысль. Я не должна этого делать? Алгоритма что делать в таких ситуациях у меня нет. Чем плохо исчезнуть и позволить ему жить иначе?

— До встречи.

Задумчиво кручу в руках телефон. Иду к нему.

— Олег у себя?

— Нет его! — фыркает Таня.

— А где он?

— Откуда я знаю?!

— Позвони, выясни.

— Позвони сама!

— Это твоя работа. Делай её. И разговаривай согласно деловой этике.

— Кто бы говорил о деловой этике!"

"— Мне это простительно, мне шестнадцать, у меня творческая работа и личные связи со всем персоналом, тебе — нет. Ты взрослая тётка и исполнитель. Исполняй. Или я буду настаивать на смене персонала и настою.

— В фотолаборатории он, — выплёвывает она.

Дверь фотолаборатории чуточку приоткрыта. Оттуда красный свет. И, да — лучше туда не входить, когда проявляются фотки. У нас давно стоит станок для печати фотографий, но Аронова часто не устраивает его «автоматическая» настройка на качество, и он иногда проявляет какие-то снимки вручную.

Быстро захожу и прикрываю дверь.

Нет, он не работает. Просто сидит на своем мягком крутящемся кресле, разглядывая клубы сигаретного дыма в красном свете. Мрачновато… Но мне заходит этот антураж. Он гармонизирует с растекающейся по животу и отдающей в грудь болью. Я должна идти к ней навстречу? Ведь других путей все равно не существует…

— Здравствуй, Олег.

— Здравствуй, Женя.

Мы молчим. Мне хочется развернуться и уйти. Но я делаю вдох глубже.

— Поехали к тебе.

Его глаза закрываются. Ощущения становятся еще тяжелее. И мне физически не удается вдохнуть настолько глубоко, чтобы покрыть дефицит кислорода. Да, то, что происходит штука не физическая. Но ущерб она нам наносит вполне себе реальный — и психологический и физический.

— Не сегодня, — теряет он голос.

Если это его победа над собой, то я не собираюсь мешать праздновать её.

Разворачиваюсь.

— Женя, подожди… — срывает его.

Не победа. Всего лишь самоисследование. Я принимаю…

Он захлопывает передо мной дверь, давя на нее ладонью.

— Подожди.

Аааааа!!!

— Женечка… — шепчет он, падая внутренне на колени.

Я всё это чувствую.

— Олег. Не надо. Не сегодня.

— Не мсти мне. Пожалуйста.

— Ну что ты…

— Хочешь — поехали.

— Нет. Не хочу.

На лампу набегает какая-то слишком живая тень. Мы поднимаем глаза.

Паук…

Касаясь лампы, он сжигает свои лапки и падает рядом с нами на стол, беспомощно агонизируя.

— Вот так, оказывается, бывает с пауками, — смотрит на него Олег.

Я беру прозрачный стакан и одним движением добиваю его, чтобы не мучился.

— Ты его убила, — задумчиво и констатирующее.

— Это была эвтаназия. Иногда спасает только она.

— Наверное.

Убираю его руку с двери и выхожу.