Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Торговец, сухопарый мужчина с лицом цвета старого пергамента, мгновенно склонился в почтительном поклоне, заметив за моей спиной стражников в гербовых плащах. Его длинные пальцы, испачканные в индиго, нервно перебирали край передника.

Я неспешно обошла прилавки:

Рубиново-красное сукно, плотное, с ворсинками, напоминающими язычки пламени;

Лазурная шерсть с вытканными золотыми завитками, холодная на ощупь;

Полуночно-синяя ткань в серебряных крапинках, как зимнее небо;

Пастельные полосатики, мягкие, как облака.

Шерсть для слуг оказалась колючей, с характерным запахом овечьего жира, но Тор тут же отметил:

– Для плащей – в самый раз, ваше сиятельство. И моль не ест.

Лён, выбеленный на солнце, напоминал просёлочную пыль – я отмерила два отрезка, наблюдая, как торговец отмеряет локтями по зазубренному краю прилавка.

В углу, бережно завернутый в тонкую бумагу, лежал диковинный ситец. Алые маки, будто живые, танцевали на пепельном фоне.

– Из-за моря привезли, – доверительно сообщил торговец, – последние три локтя.

Дорого, но я кивнула – эти цветы идеально подойдут для кухонных занавесок.

Когда сделка была заключена (шесть серебряных и одна золотая монета звонко стукнули о деревянную столешницу), я отправила Тора с тюками обратно в замок. На пороге лавки задержалась на мгновение, наблюдая, как солнечный луч играет в поднятой мною пыли, прежде чем двинуться дальше – к лавке кожевника.

Я ходила по рынку долго, очень долго, пока солнце не начало клониться к закату, а тени от прилавков не вытянулись, будто пытаясь удержать меня за подол платья. Ноги гудели от булыжников, неровных и потёртых временем, но я не останавливалась, переступая через трещины в мостовой, где пробивалась упрямая зелёная трава. Специально подгадала свой выход в город в тот день, когда на площади собирались многочисленные продавцы, зная, что именно сейчас можно найти то, что в другие дни не попадётся на глаза.

Нет, это была не ярмарка в полном смысле этого слова. Никаких украшенных лентами палаток, ни пестрых флагов, развевающихся над головами, ни зазывал в расшитых камзолах, объявляющих о начале торжеств. Тут не было ни торжественного открытия или закрытия, ни сезонных товаров, выставленных с особой гордостью. Вход – свободный, и толпа двигалась медленно, будто река, огибая прилавки, заваленные самым разным добром.

Скорее, купцы пытались избавиться от товаров, которые пролежали у них на складах всю зиму и первую половину весны, покрытые тонким слоем пыли и паутиной. Надо было и место освободить, и золота поднабрать для покупки новой партии товаров, пока дороги окончательно не просохли и караваны не потянулись из дальних земель.